Тропиканка. Книга 1

Он, Витор, собирается расширить предприятие, обязанностей у Дави прибавится, и он как шеф должен быть в нем стопроцентно уверен.

— Дави работает на вашу фирму не один год, — сказал Бонфинь, — и работает безупречно, так что, я думаю, ты вполне ему можешь доверять, он справится и с более сложными делами.

— Рад слышать твое мнение. Бонфинь. Ведь ты не только самый старый работник, ты стал другом нашей семьи. А мне очень нужен человек с опытом, который остановил бы меня, если я вдруг начну делать глупости."

"Витор смотрел на Бонфиня так искренне, что прямодушный и бесхитростный Бонфинь поздравил про себя своего друга Гаспара с тем, что дело его, похоже, будет в надежных руках. Из Витора выйдет толк.

— Только не пори горячку, Витор, и действуй всегда с оглядкой — ведь в книгах все совсем не так, как в жизни. А я обещаю, что всегда буду тебе помогать, ты на меня можешь рассчитывать, — говорил своему молодому патрону честный Бонфинь.

— Только не говори никому, что я трушу. Но тебе я честно скажу: у меня мороз по коже идет, стоит мне только подумать, что я буду управлять таким мощным предприятием! — Если Витор и играл в откровенность, то играл великолепно, и этой своей откровенностью он окончательно покорил Бонфиня.

— Тише едешь — дальше будешь, — успокоил его Бонфинь. — И помни, что мы за тебя горой, Витор.

— А не выпить ли нам по стаканчику виски, — предложил Витор, — после работы, разумеется. Что, если меня вдруг пригласит к себе сеньор Бонфинь?

Бонфинь почувствовал себя польщенным.

— Будем очень рады, Витор, и я и Изабел тоже.

Вечером Витор отправился к Бонфиню. Изабел просто не знала, куда деваться от радости. Она могла только мечтать о том, чтобы заполучить к ним Витора, и вот пожалуйста! Витор собственной персоной на пороге.

Изабел рассыпалась перед ним в любезностях, и Витор принял их как должное. Он не сомневался в ценности собственной особы и льстивое заискивание Изабел воспринял как совершенно естественное.

Изабел, извинившись, побежала к Оливии. Оливия только что вернулась с дежурства из больницы и собиралась лечь. После работы она всегда приходила полумертвая от усталости и мечтала только об одном — об отдыхе. Но Изабел замахала на нее руками:

— Спустись вниз, дочка! Не каждый день приходит к нам Витор. Постарайся уж для меня, для отца. Только смотри губы накрась, приоденься, мы тебя будем ждать.

Оливии не хотелось вступать в спор с матерью, она слишком устала для этого, и лишнее душевное напряжение было для нее тяжелее физического. Поэтому, наскоро приведя себя в порядок, она действительно спустилась вниз.

Изабел тут же исчезла из гостиной под предлогом того, что ей нужно распорядиться насчет ужина.

— Развлекай, дочка, гостя, — сказала она и закрыла за собой дверь.