Странник. Книга третья.

– Зачем вы ее сюда притащили? Я приказал – 'За борт'!

Закончить экзекуцию 'проклятые' не успели, потому что в дело ввязалась Викана. Принцесса обхватила руками упавшую в обморок девушку и запричитала:

– Ингар пощади Люсию, она больше не будет перечить мне! Не будь таким жестоким, умоляю тебя!

Таким образом, у 'жестокого князя Ингара' появился противовес – 'добрейшая княгиня Викана'.

– Викана, оставляю жизнь Люсии на твое усмотрение, если повторится что-нибудь подобное, будешь топить ее собственными руками! – обозлился я и ушел на корму к спрятавшемуся под лавку Тузику."

"Хитрый малхус всегда хорошо чувствовал, что запахло жареным и смылся, чтобы не попасть под раздачу.

Спасение Виканой Люсии как нельзя лучше разрядила обстановку на корабле, но меня угнетала мысль о том, что я превращаюсь в глазах соплеменников в жестокосердного монстра.

– Ингар, не нужно так жестоко поступать с людьми, мы все на пределе сил и могут быть срывы, – вставил свои три копейки подошедший ко мне Ингур.

– Слушай брат, иди лучше командуй приборкой на корабле и так на душе муторно! Если не понял, то через час я проверю результат и пеняй на себя. Прикажи пусть принесут чего-нибудь поесть, а то в животе революция.

Я сидел на корме с пустой от мыслей головой и тупо смотрел за борт. Адреналиновый отходняк унес последние силы, и тело напоминало выжатый лимон. Из ступора меня вывел поцелуй влажных губ Виканы и ее шепот на ухо:

– Ингар прости меня, что я вмешалась и выступила против тебя, но людей нельзя загонять в угол. Когда Алакдар учил меня управлять подданными, то говорил, что врагу всегда нужно оставлять щель для отступления, чтобы он не дрался до конца. Я очень испугалась, когда увидела, в какой ты ярости. Мы запросто могли остаться вдвоем на корабле и без подданных.

Слова принцессы меня очень удивили и открыли доселе неизвестные стороны ее характера. Ласковая кошечка легко могла превратиться в тигрицу, которая наверняка далеко не многим мужчинам по зубам. Наша беседа была прервана служанкой принесшей скромный обед, и мы стали есть солдатскую кашу из одного котелка, переведя разговор в шутливое русло.

Глава 24.

Кайтон.

Как бы то ни было, но порядок на корабле был восстановлен, и на горизонте забрезжила призрачная надежда на лучшее. Человеку даже в самой безнадежной ситуации свойственно хвататься за первую попавшуюся соломинку, даже если эта соломинка не вызывает никакого доверия. Моя сумбурная речь и обещания возродить народ хуманов не выдерживали серьезной критики, но давали пусть и иллюзорную, но цель, ради которой стоило бороться за жизнь. Две недели продолжалось наше плавание 'в никуда', с одной лишь целью не стоять на месте.