Странник. Книга третья.

Так меня гоняли почти всю ночь, пока я не оторвался, забравшись на скальную гряду, идущую вдоль долины. Таких как у меня талантов в ночном скалолазании у преследователей не оказалось, и я на всех парах припустился вдогонку за эльфийским князем.

Не знаю, почему, но главарь похитителей не особо торопился к побережью и бежал легкой рысью, время от времени переходя на шаг. Во время ночного забега чувства обострились до инстинктов, и моими действиями руководил не столько разум как звериное чутье. Эльф бежал, постоянно оглядываясь, ожидая нападения сзади, а я, обогнав его по большой дуге, устроил засаду на нижней ветке одного из огромных деревьев в десяти шагах от ручья. Воевать мне было нечем, поэтому я держал в руке увесистый булыжник, которым хотел сбить эльфийского князя с ног, а затем добить врукопашную. План конечно идиотский, но лучшего у меня не было.

Эльф, добежав до места засады, неожиданно остановился, озираясь по сторонам, словно что-то заподозрил. Я сжался в комок и стал мысленно убеждать себя в том, что меня нет, и моя аура начала медленно бледнеть, растворяясь среди магической засветки окружающего леса. Напряжение эльфа спало и он, встряхнув головой, словно избавляясь от наваждения, побежал дальше, подставив мне свою спину. 'Силы' для ментального удара у меня не было, поэтому я со всей дури швырнул булыжник в спину врага.

Камень попал точно между лопаток эльфа, и его сшибло с ног как от удара кувалдой. Я опрометью бросился к поверженному противнику и схватил саблю из ножен, закрепленных за его плечами. Рядом с головой эльфийского князя лежал какой-то предмет, аккуратно завернутый в кусок кожи, из-под которого выглядывал край мифриловой кольчужной сетки.

– Кажется, это и есть 'Амулет согласия', – подумал я и протянул к свертку руку.

Неожиданно эльф захрипел и, выгнувшись, пополз к свертку. Меня от страха аж оторопь взяла, и я конвульсивно ткнул ожившего покойника саблей в горло. Струя крови ударила мне под ноги, а эльф, схватившись за шею, засучил ногами. Быстро подхватив с земли сверток с амулетом, я рванул вниз по долине рот греха подальше.

* * *

Я, наконец, вошел в ритм бега по каменистой тропинке вдоль неглубокого ручья, текущего по дну долины. Боль в раненой ноге отступила, но вероятность ее возвращения заставляла меня прихрамывать, оберегая ногу от излишней нагрузки. Погоню за собой я не чувствовал уже почти сутки. До берега моря оставалось недалеко, а там меня ждали друзья и спасение.

– Раз-два, раз-два, – убаюкивая, отдавался ритм бега в голове, но внутренний голос шептал. – Нет, расслабляться нельзя.

Тряхнув головой, я погрузился в ауру окружающего меня мира, выискивая в ней ледяное дуновение опасности и дыхание находящейся поблизости чужой жизни.