Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

 – Она кивнула на свои ворота, мимо которых как раз проходили. – Сейчас, только ведра занесу.

Она скрылась за воротами, и Зимобор замедлил шаг. Но Дивина почти тут же вернулась и догнала их, уже обутая в лычаки с кожаной подметкой, причем ничуть не запыхалась, как будто ведра, полные воды, ничего не весили. От девушки веяло свежестью, здоровьем и силой, редкими в нынешнее время. Приглядевшись, Зимобор определил, что она не из самых юных, лет ей было восемнадцать-девятнадцать. Впрочем, созревших и незамужних девушек было много везде, поскольку в два последних тяжелых года свадеб почти не играли.

– Значит, город Радегощем называется? – расспрашивал он дорогой.

– Да, здесь погост. Самый край, отсюда князь на полудень поворачивает, идет на Друть, а там и не знаю куда. А вон там святилище старое. – Девушка обернулась и показала куда-то за пригорок, на котором стоял детинец. – Отсюда не видно.

– А кто здесь правит?

– Сидит у нас воевода Порелют, он родич князю Столпомиру. Князь сам его сюда посадил, потому что место особое.

– В такую глушь такой знатный человек! Не любит, стало быть, князь Столпомир своего родича.

– Почему не любит? Места здесь опасные, до ваших, – она окинула Зимобора значительным взглядом, – близко. Того гляди опять воевать пойдут. Потому князь и держит здесь дружину с воеводой.

– Чудной у вас воевода! – Зимобор пожал плечами. – Такое буйство на торгу, а ему и дела нет! Прислал бы хоть кметей, разняли бы! У нас в… – он хотел сказать «в Смоленске», но прикусил язык, – всегда разнимают.

– И у нас разнимают, да тут… тут дело особое. – Дивина поколебалась, не сразу решив, говорить ли. – Воевода наш Горденю очень не любит. Звал его к себе в дружину – тот не пошел. А еще… – Она хотела сказать еще что-то, но передумала. – Ну, он такой. Горденюшка наш, как разойдется, ни матушки, ни батюшки не пожалеет. Кроме как коромыслом, его и не вразумишь. Ничего, голова крепкая, и не то выдержит. Завтра опять будет колобродить, как новенький."

"Но в невнимании к гати воеводу Порелюта нельзя было обвинить. Гать начиналась чуть дальше того места, где Зимобор вышел на тропу, и содержалась в относительном порядке. Местные хорошо знали дорогу и вскоре вышли почти туда, где остались купцы. Правда, к этому времени возле стругов и волокуш маялись только вернувшийся Радей, Голован с Печуркой и сам Доморад, а остальные разбрелись по лесу в поисках уже не столько дороги, сколько друг друга.

Нежданно явившейся помощи они так обрадовались, что Доморад даже обнял Крепеня, которого тоже помнил по прежним поездкам. Радегощцы споро принялись чинить гать, другие отошли кричать «ау!» и собирать полочан.