Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

Зимобору все время вспоминалось лицо Хвата, застывшее и белое, как иней. К утру его русые кудри примерзнут к остаткам травы и станут совсем седыми, а ему будет уже все равно… И к нему придут они – Старуха, Мать и Дева, придут к любому, чья жизненная нить обрезана. Сколько бы ни было умерших, они успеют ко всякому, ведь в этом их божественная суть, сила и назначение – ткать рубашку душе, навеки сбросившей одежды земного тела.

– Кто такая Звяшка? – спросил Зимобор.

– Что? – Воевода вздрогнул, услышав его хриплый голос."

"– Звяшка. Кто это? Он ее поминал. Когда… перед тем как… В общем, про матушку говорил что-то… И про Звяшку. Что она пропала, а теперь и он…

– Это сестра его. Княжна Звенимира.

Зимобор не ответил. Звяшка – выходит, это было домашнее имя его умершей невесты. Он даже не вспоминал за эти годы ни разу, как ее звали, да и зачем тревожить имя мертвой?

– А почему? – Зимобор посмотрел на Доброгнева, по привычке пытаясь пятерней зачесать назад грязные, спутанные волосы. Ему обязательно нужно было разобраться, в каких землях было наложено проклятье, погубившее Бранеслава, – здесь или дома. – Он сказал, что мать запретила обручаться и ему, и сестре. Сестра пропала, теперь он. Что все это значит?

– То и значит. – Воевода хмуро смотрел в край смертного ложа, не имея сил поднять глаза на строгое мертвое лицо. – Княгиня какое-то проклятие с собой привезла, и на ее детей оно должно было пасть, когда они вырастут и надумают жениться. Ну, княжна замуж идти, а княжич жениться. Нельзя им было обручаться. Прокляты они были.

– Отец, не томи, расскажи толком! – взмолился Зимобор. – Не от нечего делать спрашиваю, надо мне, ну, расскажи!

– Да я и сам-то знаю через пень на колоду… – Доброгнев помолчал, собираясь с мыслями. – Как он родился… Я сам только женился тогда, значит, года двадцать два прошло…

Было уже темно и тихо, и на дворе стоял глухой, темный вечер осени. Как и двадцать два года назад, когда…

…Пламя двух масляных светильников почти не разгоняло мрак, только на бревенчатых стенах шевелились тени. Княгиня засыпала, и сквозь дрему ей мерещились звездные бездны, распахнутые над низкой крышей, близко-близко. Из открытых Врат к ее сыну спускались три вещие гостьи, и звездная пыль искрилась на их белых покрывалах. Первая, согнутая Старуха с морщинистым, доброжелательным лицом, улыбалась младенцу, приветствуя его появление на свет. В натруженных руках она держала кудель и готовилась тянуть из нее нитку. Вторая, средних лет, держала веретено, чтобы мотать на него Старухину нить, и с добрым сочувствием смотрела на молодую мать. А третья, совсем юная девушка с беспечным, дерзким, лукавым лицом, смотрела вызывающе, насмешливо и повелительно.