Лес на той стороне. Книга 1: Золотой сокол

У них там, за морем, какой только нечисти нет, какого дурного колдовства! Мертвецы сами собой по земле ходят, а если нашалят чего, их в суд вызывают[41], видано ли дело! Да куда деваться, сам понимаю. Не женись он тогда, не дал бы ему старый конунг войска, не отвоевали бы мы Полотеск, и правил бы там сейчас род Велебора смоленского. А из-за жены и дети князевы оказались прокляты. Дочка при ней осталась – пропала, сына вот сохраняют варяжские боги, хоть на этом им спасибо.

* * *У оконечности мыса навстречу им вышли сразу три варяжских корабля – длинных, узких, низко сидящих, похожих на деревянных змеев, скользящих по сероватому морю. Сходство увеличивала змеиная морда с чудным гребнем, вырезанная на переднем штевне каждого. Варяжские корабли Зимобор не раз видел в Ладоге и даже помнил, что они называются «дреки», что значит нечто вроде Змея Горыныча. На борту каждого из «горынычей» тянулся длинный ряд круглых разноцветных щитов, около двух десятков с каждой стороны. Итого гребцов на каждом было по сорок, да еще человек двадцать сидели внутри корабля. Это была береговая стража – конунг свеев начинал охранять свой город издалека. Выглядели морские дружины внушительно и грозно: на каждом из воинов был стегач, обязательно шлем, над шлемами блестели железным лесом наконечники копий. Зимобор даже немного встревожился, впервые их увидев, но Хват, уже бывавший здесь, всех успокоил: береговая стража встречала всех проезжающих, но никогда не обижала мирных гостей.

Один из кораблей, самый большой, приблизился, и тут Хват принялся размахивать руками и кричать:

– Смотри, смотри, это сам он и есть, наш Бранеслав Столпомирич! Он самый, видишь, впереди!

Зимобор пока еще ничего не видел, но на большом корабле их, видимо, тоже узнали.

– Хейль ду! Привет тебе! Это ты, Доброгнев Лишеневич! – закричали оттуда. – Здравствуй, дядька! Вот и вы к нам! А я уж сам хотел к отцу посылать, да нет, думаю, скоро приедут! Давайте за мной!

Большой корабль развернулся и пошел в обход мыса, полотеский караван тронулся за ним. Два других «горыныча» остались нести свою службу.

Наконец появился сам город. Но никаких крепостных стен у него не оказалось, ни детинца, ни посада – только ряды таких же больших безоконных домов вдоль ручья и дальше, поставленных в беспорядке, но достаточно тесно. Здесь уже не было взрытых гряд и не паслась скотина, узкие – двоим едва разойтись – дорожки между домами были вымощены досками и бревнами. К берегу везде лепились корабли, ладьи и лодочки, а народу было так много, что даже Зимобор, привыкший жить в большом городе, удивился.

Дреки причалили, полотеские ладьи стали одна за другой подходить к берегу.