Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Пока ещё не ясно, выясняем. Он совсем с головой не дружит. Дело в том что остальных его подельников не пойму с какого перепугу забрал КПК. Сейчас мы их возвращаем себе, Пельше не в курсе, но Воронцову уже дан приказ. Так что, когда соберём весь пазл, можно будет говорить о том, кто и как и зачем. И не случайно ли ты попал под раздачу.

Вот же бляха! Я промолчал, пытаясь не проявить неудовольствия. Собака, забирает себе. А Ивашко расскажет кое-какие подробности, которые я бы хотел оставить неизвестными для Грабовского. Например факт моего сотрудничества с Прокофьевым… Блин… Надо было срочно позвонить, да только сначала требовалось отделаться от этого Балагура…

— А сегодняшний инцидент? — спросил я.

— Что? Считай никакого инцидента нет.

— Но след с моим именем у них в управлении останется? Этот Курганов из какого, кстати?

— Из второго, отдел по работе с иностранцами. Пришлось председателя задействовать, чтобы тебя с крючка снять. Но следы остаются от любого действия, так что ступать нужно стараться легко, понимаешь?

— Странно, — покачал я головой.

— Что?

— Странно, что разработкой занимается второе управление, а слежка была такой топорной и неумелой. Я в этом деле не спец, но гориллу с тяжёлым подбородком сразу заметил и запомнил.

Грабовский засмеялся.

— Это игра, — подмигнул он. — Они по Хакану плотно работают. Он в Москве частенько бывает, имеет интересные контакты. Роли его пока не знают, но копают хорошо. Ну, а чтобы создать иллюзию, что он не вызывает особого интереса, топтунов ему вешают время от времени таких, чтобы за три версты видно было. Хакан посмотрит, увидит слежку и успокоится. Вот если бы не было никого, это бы рождало неопределённость, то ли есть, то ли нет, а так всё ясно, контролируют, но как лоха, не как матёрого шпионищу.

— А он матёрый?

— Конечно.

— А Уразов?

— Уразов хитрожопый наймит империалистов. Внедряет в сознание руководства деструктивные идеи конвергенции.

— А ему эти идеи передаёт Хакан?

— Хакан устраивает ему приглашения на различные международные конференции и симпозиумы. Он британский разведчик, проживающий в Турции. Сеет «разумное доброе вечное» через Уразова, даёт инструкции. А на конференциях другие люди вдувают Уразову в уши нарративы про свободу и несвободу, про демократию, без которой невозможно развитие, движение в будущее и прогресс. Что такое, по-твоему, демократия в начале следующего тысячелетия?

— Франшиза, — пожал я плечами.

— В каком смысле? — удивился Грабовский.

— Вот допустим, Алексей Михалыч, решили мы с тобой продвигать демократию. Дело как бы хорошее. Ещё несколько проверенных людей взяли, договорились обо всём и начали. Приходит к нам… Вася Пупкин. Хочу, говорит, в ваш клуб. Давай, дружище, конечно! Только у нас есть ряд условий.