Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

То, что это Хакан, конечно, особо ничего не меняло, но по коридору разнёсся топот бегущих ног, и мне пришлось быстро поднять его с пола.

— Всё нормально! — по-английски крикнул он в сторону бегущих боевиков. — Всё в порядке, уходите. Отбой.

Он захлопнул дверь и остался со мной один на один. Мы стояли и некоторое время рассматривали друг друга. Ему прилетело, в основном, по плечу. Ну, и шваркнуло немного по уху, судя по тому, что он держался за ухо.

— Без стука, без представления, — пожал я плечами. — Не знал, что это вы.

— Да-да, вы правы, — кивнул он. — Я сам виноват. Присяду?

Я молча кивнул на кресло, а сам опустился на кровать.

— Как узнали, когда и куда я прилетаю?

— У меня есть человек в организации Сармата.

— Кто? — вопросительно кивнул я.

— Давайте, так, — ответил он, усаживаясь в кресло. — Договоримся, пока мы ещё на берегу, пардон за каламбур, говорить откровенно.

— Ну, — усмехнулся я. — Я вообще откровенный парень. По жизни. так что не вопрос…

— Нет-нет, без дураков. По-серьёзному.

— Посмотрим, — пожал я плечами. — Если что-то не смогу сказать, так и объявлю, что это секрет.

— Ну… хотя бы так, кивнул он.

В этот момент я почувствовал вибрацию двигателей и наша посудина начала медленно двигаться.

— Тогда вам первый вопрос. Кто ваш человек в структуре Сармата?

— Это Лысый, водитель и его близкий помощник."

"— Надо же, — покачал я головой. — И как же вы его подцепили на крючок?

— А это не я, — ответил он. — Это Сомов. Я знаю, вы Василия не любите, да я и сам от него не в восторге, совершенно неразборчивый и не особенно порядочный джентльмен. Вернее, совсем даже не джентльмен, но жадный, что в нашем деле является, скорее, плюсом. Жадный и полезный. Теперь я, ладно? Вы из какого года перескочили?

— Перескочил? — поднял я брови. — Как электрон с орбиты на орбиту, да?

Он молча ждал, когда я отвечу. Я усмехнулся.

— Из октября тысяча девятьсот семнадцатого. Посмотреть решил, за что сражались.

— Григорий, — покачал головой Хакан, и в этот момент он напомнил мне одного чувака из телеящика.

Американский журналист, который когда-то ходил из программы в программу и с глупым видом нёс какую-то несусветную чушь про американскую демократию.

— Из двадцать пятого. Две тысячи.

Он несколько раз кивнул. Собственно, мы ведь понимали со Львовым, что «они» знают и поэтому вьются вокруг. Понимали, но, всё равно, этот прямой вопрос царапнул и заставил поморщиться.

— И как там?

— В целом, терпимо, — пожал я плечами. — Но Британия представляет жалкое зрелище. Настоящее позорище. Мигранты бесчинствуют, делают, что хотят, такие дикости творят, а полиция их не трогает. Потому что типа неполиткорректно. В общем стыдоба.