Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Впечатление усугубляли толстые стёкла очков, маленькие кротовьи глазки и огромный рот с блестящими влажными губами.

— Что с девушкой, вы мне можете сказать? — сразу спросил я. — Она жива?

— Раньше надо было думать, — тусклым голосом произнёс он и уселся за стол напротив меня.

Пошли обычные вопросы — имя, фамилия, дата рождения и всё такое прочее. Когда пришёл, да когда ушёл, что сказал, да что сделал.

— Вы мне сообщить можете? Жива она или нет?

— Значит, вы расстроились, когда узнали, что к вашей знакомой приставал с ухаживаниями местный хулиган Царёк?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он слабак, а у Зои разряд по самбо. Да и вообще, это не моё дело было.

— Поясните.

— Нас связывали исключительно деловые отношения. Она сотрудник МВД.

— Да, ещё и на сотрудника напали. М-да… Вам, молодой человек, не позавидуешь.

Следак покачал головой и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Адвокату можно позвонить? — спросил я.

— Можно, конечно. Но только не сейчас. Потом. Да и чего звонить? Государство обо всём позаботилось. И тепло, и сухо, и неголодно. Всё тебе дало, и адвоката даст. Позже только. Наверное. Давай, рассказывай. Что? Поссорились? Или в чём дело-то?

— Я бы тоже хотел узнать, как это так быстро ваши сотрудники оказались на месте преступления?

— Это милиция, не наши сотрудники, я-то следователь прокуратуры. Просто хорошо сработали ребята, взяли преступника по горячим следам.

— Вот, как прокурорский работник подумайте сами. Они что знали, что будет совершено преступление? Почему они были там сразу, как я вошёл в комнату?

— Да не придумывай, Стрелец, и не выкручивайся. Вот, у меня отчёты и протоколы. Не сразу. Соседи успели милицию вызвать. Твои соседи в общежитии слышали, как вы там ругались, как шумели. Из-за чего ругались-то?

— Я не ругался. Спросите на вахте, когда я пришёл, во сколько, уточните у соседа по комнате.

— Спросили, уже всё спросили и уточнили, не ломай комедию. Сосед твой сообщил тебе, что видел, как Артур Цесаревич по кличке Царёк проявлял к жертве знаки внимания. Вот ты и завелся, да?

Всё было подготовлено и срежессировано, подогнаны протоколы так, что комар носу не подточит. Следак, сто процентов, был не в курсе. Он что-то писал и писал. Писал и писал… Опера, бляха, всё подготовили. Ну и кто бы это мог сделать? Только Сомов.

— Нет, это неправда. Сопоставьте время.

И всё в таком духе. По кругу, раз за разом, вопрос за вопросом. После долгого допроса меня снова засунули в машину и повезли. Только машина была уже специальная, для перевозки зеков. И повезли не в общагу, а в тюрьму. Позвонить не дали. Изъяли деньги, ремень и шнурки и повели по коридорам, где шаги превращались в гулкое эхо, взывая к душам замученных сидельцев.

Толстая железная дверь открылась нехотя и со скрипом.