Наречённая. Книга 1 (СИ)

Маар сцепил зубы, зажимая ладонью ее глаза, смотря на эти налившиеся кровью губы, с которых срывалось горячее рваное дыхание, на эту вздымающуюся в судорожном вдохе красивую грудь. Он убьет эту дрянь.

— Давай же, исгар, если ты этого не сделаешь, то это сделаю я рано или поздно, — прошептала она хрипло и обессиленно. — Я уничтожу тебя и себя — тоже.

Маар качнулся, склонившись, втягивая ее аромат, прикрывая ресницы. Ее губы так близко, такие мягкие, чувственные. Маар коснулся их краями своих губ, проведя, захватил нижнюю, втянул в себя, чуть посасывая и прикусывая. Он хотел ее заклеймить, но до сих пор не сделал это, он безумец. Впервые так неосторожен, так безрассуден, он ходит по краю бездны, и он не сомневался в ее словах. Если бы знала асс'aру, насколько она была близка к тому, она почти его уничтожила. Он не убил ее сразу и проиграл, теперь она в его крови.

Страж все целовал ее губы, пробуя на вкус. Она его вся, каждый частичка ее тела его, и никто не смеет к ней приближаться. Он убьет каждого, кто посмеет. Он убьет Шеда за то, что тот смеет думать о ней скверно, и Доната за то, что тот не отрывает от нее взгляда, бурля возбуждением. Страсть и дикая ревность застилали разум. Наслаждение смешалось с болью, с горьким привкусом ненависти, с щекочущим запахом крови. Но боль была острее и ярче, Маар желал вырвать ее из себя, вырезать, сжечь, лишь бы избавиться от нее, но тогда он должен убить себя. Истана лежала под ним, полная ненависти к нему, этот яд забирал у нее последние силы, совершенно беззащитная и нежная, раненная его буйной атакой, словно сбитая в полете птаха, она не шевелилась. Он покалечил ее душу и истерзал тело, набросился на нее, как стервятник, порвав. Истана была чиста, и он был у нее первым. Если бы она промолчала, но несносная девчонка решила, что ей позволено так говорить. Но она права, он животное, нет, хуже. Маар — демон, он давно выжег в себе все чувства, обратив их в пепел и пустив по ветру. Истана распалила в нем их, разожгла сердце и тут же безжалостно разодрала его на куски, произнося эти слова, будя в нем страшную силу.

Маар покинул лоно, убрал руку с лица глубоко дышащей в ожидании асс'aру. Посмотрел вниз, на темные пятна на постели и подсохшие разводы крови на ее бедрах и своем члене. Он поднялся, а она свела колени. Когда гримаса муки исказила ее лицо, в груди Маара что-то толкнулось. Он мог повредить ее, для нее он был слишком большой, он это знал, знал и намеренно причинял ей боль. Она права, он ублюдок, нет, хуже. Он еще сам не знал, каким беспощадным зверем является.

Маар оделся, намереваясь отыскать знахарку и позвать женщину, что бы та помогла Истане помыться.

Он ушел, этот зверь и чудовище, а его голос и дыхание все еще обдирают слух и кожу, они остались со мной.