Господин следователь. Книга седьмая

Но потом опять начал приставать: — Нет, похвально, что ты полы моешь — вон, даже неплохо получается, углы чистые, но отчего сам-то этим занимаешься? Где девчонка твоя, которую ты козой именуешь?

— У Анны Игнатьевны форс-мажорные обстоятельства. С утра убежала в деревню — она своим целый воз подарков накупила, потом назад прискакала — сказала, что у нее мачеха заболела, коза не кормлена, брат Петька не доен… Или наоборот.

Я поискал глазами — где табурет, придвинул Абрютину. И сам уселся.

— Мы с Анькой вчера поздно приехали, вещи закинули в дом, а ночевать в гостиницу пошли. Тут четыре месяца уборку не делали, пылища, печка не топлена. Уборку в темноте делать не с руки, да и печку топить не станешь. Есть хочется, в гостинице хоть чаем напоили, с утра завтраком накормили."

"Еще поразил развал. Совсем позабыл, что с прежней владелицей — Натальей Никифоровной уговаривался, что она оставит мне в счет стоимости дома ту мебель, что стоит в моей комнате — кровать, письменный стол, книжный шкап. А все остальное она собиралась перевезти в Нелазское. Стало быть — перевезла. Тоскливо видеть отсутствие буфета с посудой, столов — того, что стоял у меня в гостиной, и второго, на кухне, а еще — икон, за исключением образа преподобного Николая в моем кабинете. Книжный шкап, надо сказать, тоже пустой. Но это ладно — свои книги я тоже отвез в дом Десятовых, а пока поставлю то, что купил в Москве и в Питере. Еще хорошо, что на кровати остался мой матрас и подушки. Но их тоже невредно выколотить от пыли. Удивительно, но дрова, сложенные в сарайчике, не тронули…

— Про то, что титулярный советник Чернавский в гостинице «Санкт-Петербург» заночевал, я уже слышал, — усмехнулся исправник. — Правда, тебя отчего-то в чине повысили — коллежским асессором назвали.

— А я теперь и есть коллежский асессор, — похвастался я, кивая на вешалку, где висел мой старый мундир с новыми петличками. — Это мне за все сразу — и за раскрытые преступления, и за диплом.

Про часы от государя-императора я пока умолчу.

— О, поздравляю, — порадовался за друга исправник. Судя по всему, хотел пожать мне руку, но я отмахнулся — руки у меня грязные. Абрютин поинтересовался: — Отлично, конечно, что ты теперь коллежский асессор, но зачем же коридорного бить?

— Так я его и не бил, — возмутился я. — Всего-то разочек дал, чтобы гнусности всякие не говорил — дескать, а зачем вашему благородию два нумера, коли девка одна… Ну, еще кое-что нехорошее сказал. Вот я ему и врезал. Неужели жаловаться пошел?

— Ну, какое там, — засмеялся Абрютин. — Савушкин за эту гостиницу ответственный, а он у меня человек аккуратный. Регулярно обходит, проверяет. Зашел в обед, а у коридорного нос распухший, синяк под глазом, вот и поинтересовался.