Босиком по пеплу. Книга 3

Какие у меня были шансы противостоять ей?

— Сдаешься? — протянув руку, Алиса стряхивает с моего лба капли пота, а потом облизывает пальцы, глядя на меня потемневшим жадным взглядом.

— Никогда, — с рычащим стоном опрокидываю её на лопатки. Накрываю собой, и широко раздвинув подрагивающие ноги, врезаюсь до упора, хрипя от животного удовольствия. — Никогда не сдамся, слышишь меня, Алиса? —глубокими толчками вбиваю в нее каждое слово, клеймлю раскрытые губы голодным поцелуем, неистовым, жалящим, болезненным, с привкусом боли и пепла. Наши языки сплетают в том же ритме, что и мокрые от пота распаленные тела. Быстрее, яростнее, до слепоты, потери дыхания, полного изнеможения.  Лишь короткий миг эйфории и невесомости, сплетенные руки и тела, и снова в горячечный плен смятых простыней, судорожных стонов, хриплых признаний и недержаных криков.

Восторг и агония, ад и рай, ядерный взрыв, сметающий все протесты рассудка и бросающий за грань безжалостной реальности. Нам придется вернуться туда… но это будет потом. А сейчас сумасшедшее наслаждение, от которого немеют конечности, темнеет в глазах и горит сердце.

Солнечный свет полностью заливает спальню, когда ни у одного из нас не остается сил. Воздух пропитан мускусным запахом разнузданного секса, в прямых лучах солнца, падающих из окна, кружатся крошечные почти невидимые частицы пыли, и я теряю счет минутам, наблюдая за их игривым танцем и отключая неминуемый поток мыслей."

"Мы медленно остываем, пока огненное светило уверенно поднимается по небосводу. Все выше и выше…

Белокурая голова Алисы лежит на мой груди, золотистые блики искрят в шелковых волосах tatlim, тёплые лучи ласкают атласную кожу. Я дотрагиваюсь до светлых локонов, осторожно, лениво. Такое знакомое ощущение, незабываемое. Она вздрагивает, почувствовав мое прикосновение. Напрасно я понадеялся, что изнуренная, вымотанная тигрица крепко уснула.

— Я тоже никогда не сдамся, Амиран, — её шепот нарушает длительное молчание, ускоряя биение сердца. Подняв голову, она смотрит на меня с пронзительной сдирающей все маски уверенностью. Наши взгляды попадают в собственный портал бесконечности, где tatlim отчаянно ищет ответы, а я прячу их от нее, — кончики длинных пальцев с щемящей нежностью касаются моей щеки. — Ты должен услышать меня, — очерчивая контур губ, линию скул.

— Алиса, — поймав её ладошку, отвожу от своего лица, отрицательно качая головой.

— Нет, — едва слышно. Кончик языка пробегает по пересохшим губам, ресницы дрожат, опускаясь на пару секунду. — Не Алиса, — и распахиваются снова. — Не Алиса, — повторяет пропитанным горечью голосом. Прозрачно-голубые глаза наполняются слезами, бесконечными ручьями стекая по щекам.