Босиком по пеплу. Книга 3

— Воздержание оказалось чертовски долгим, да, tatlim? — выпаливает с откровенной и неприкрытой ревностью. Да, злись, мой хищник.

— Меня не возбуждает Бахир, — окончательно скидываю халат на пол.

Остаюсь совершенно обнаженной, замирая и прекращая объезжать мужа. Он недовольно хмурится, явно не радуясь перемене в моих телодвижениях.

— Ты разрушила его карьеру, — скалится Амиран."

"— Он сам виноват, — не выдержав, я прижимаюсь к нему снова. Чувствую сердцем, как в грудной клетке у него колотится отбойный молот. Бьет прямо в мое, разносит вибрации тепла по всем клеточкам. — Ты его помилуешь… Если я хорошо попрошу. Да, Мир?

— Никогда, — бросает сквозь зубы.

— Почему? — касаюсь грудью его груди, ощущая дрожь по всему телу, как только мои чувствительные и потемневшие камушки касаются его сосков. Обхватив нижнюю губу Мира, тяну на себя, и, вложив всю свою ярость, кусаю его. Тут же снова обхватываю нежнее и медленно всасываю глубоко в рот, словно извиняясь за излишнюю эмоциональность.

— Тигрица, — рычит утробно, слегка поморщившись от боли.

Уже на лице все написано, Амиран. Ну же…

— Ты не прикасался к ней? — вопрос повисает в молчании, взрывающемся тяжелым дыханиям и грохотом неистово колотящих сердец. — Мир? — с глухой мольбой зову я, обхватывая ладонями его лицо. Мутный взгляд пьяных глаз смотрит мне прямо в сердце. — Правду, Ран… Только правду.

— Прикасался, Лиса, — не отводя взгляда, одним словом он добивает животрепещущую надежду, вырезая намертво.

— Тогда я на тебе живого места не оставлю, подонок, — слова сотрясаются на губах, пока я врезаюсь ногтями в его пресс и до глубоких отметин и борозд, прохожусь вниз по твердым кубикам.

Выругавшись на арабском, Амиран шипит от боли и возбуждения. Я знаю, что ему нравятся подобные игры.

Грань звериного и человечного. Грань агонии и нежности. Грань ненависть и обожания. Преклонения и доминирования. Бег по грани, бег по пеплу, как сочетание света и тьмы пламени…

Его снова бросает в пот, и я сильнее вжимаюсь раскрытыми и влажными лепестками оголенной плоти в его эрекцию, в полной мере ощущая жар и текстуру налитых вен на его члене. Внутри все переворачивается, дыхание теряется в очередной раз.

— Ты слишком осмелела, я смотрю. Ты в курсе с кем разговариваешь?

— А тебе корона не жмет? — поддеваю его я. — Со своим мужем, — добавляю очень нежно и ласково, по-кошачьи трусь лбом о мужские напряженные скулы.

Это порыв пронизан болью от вероятного предательства, но я отказываюсь верить его признаниям. Здесь и сейчас я не чувствую никого между нами.  Он мой, я знаю, что мой. Его сердце бьется для меня, его губы лгут для меня, его тело изнывает от неистового возбуждения — тоже только для меня.