Босиком по пеплу. Книга 3

Минибар в гостиной, — она агрессивно шагает вперед, вызывая у меня снисходительную улыбку.

Отморозилась русалочка, зашевелилась, ножки стройные… Может и не зря старался Мердер, но рыбные деликатесы я предпочитаю есть, а не трахать.

— А потом можешь догнать того, кто тебя сюда привел, — отворачиваясь, толкаю дверь в ванную комнату.

— Уверен, что действительно этого хочешь? — вибрирующий от негодования голос заполняет все пространство комнаты, или мне только так кажется. Совсем близко, на расстоянии метра, может, чуть больше. Я слышу, как она дышит, яростно, шумно, едва сдерживаясь, чтобы не заорать.

Я замираю на месте, не успев переступить порог, усиленно пытаясь просчитать вероятность возникновения слуховых галлюцинаций. Мышцы каменеют, временно обездвижив тело. И снова гребаные несколько секунд, но на этот раз они не растягиваются в бесконечность. Практически моментальная реакция, благодаря мощному выбросу адреналина в кровь, порождённому отнюдь не радостными эмоциями от очередного сюрприза.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я хватаю испепеляющую меня взбешённым взглядом «русалку», и затащив в ванную, с грохотом закрываю дверь.  Она даже ни пискнуть, ни толком испугаться не успевает. Врубив душ на полную, силком засовываю её под хлещущие струи и припечатываю к мокрому кафелю.

— Отпусти! Не смей… Свихнулся? — возмущенное гневное рычание вперемешку с проклятьями мало напоминают пожелания имениннику, хаотичные поздравительные удары сыплются на мои плечи, грудь, задевают подбородок.

— Это ты свихнулась, дура ненормальная, — рявкаю в ответ, блокируя агрессивные выпады и движения извивающегося женского тела своим, в разы превосходящим по силе. Перехватив тонкие запястья, поднимаю их наверх, фиксируя одной рукой, рывком стаскиваю маску. — Кто знает, что ты здесь? — спрашиваю срывающимся от бешенства голосом.

— Ненавижу тебя. Мерзавец, ты просто настоящий мерзавец… — Она разъяренно шипит, не собираясь сдаваться без боя, пытается цапнуть меня за предплечье.

— Кто знает, что ты здесь? — чуть тише повторяю вопрос, уворачиваясь от клацнувших зубов. Стиснув челюсть, я обхватываю пальцами хрупкие скулы и запрокидываю её голову вверх.

— Отвали, просто не трогай. Я уеду. Прямо сейчас… — И, хотя она рычит и лютует, в распахнутых потемневших глазах разливается отчаянная боль, дикая, безнадежная, бесконечная… для меня — вся, и я не знаю, что с этим делать, как остановить.

— Кто знает, что ты здесь, tatlim? Скажи, как… — Горло перехватывает, и я прерываюсь, чтобы перевести дыхание.

— Хочу уехать, — повторяет, как заведенная, пока голос не начинает предательски дрожать. Она на грани истерики. Любое неверное слово и прорвет.