Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Лиза видела, что спать она хочет, но словно борется со сном: закроет глазки и снова откроет, как бы проверяя – здесь ли эта тетя, не отпустила ли руку, не ушла ли? Смотрела внимательно, будто по-взрослому. Да нет, какое там… Что она понимает, эта малышка? Понимать-то не понимает, но, может, чувствует?

Лиза поцеловала девочку.

– Спи, маленькая. Спи.

Наконец она уснула, и Лиза осторожно отпустила маленькую пухлую ладошку.

Накрыла ночник платком, проверила окна и вышла из комнаты.

В эту минуту звякнул дверной замок.

Ритка? Неужели вернулась? Или Дымчика совесть заела?

Но нет – это была Полечка.

Кивнув, Полечка сняла туфли и обула тапочки. Прошла в ванную вымыть руки.

Ни слова. Как будто Лиза виновата, что Ритка сбежала.

Кажется, Полечка здорово похудела, аж платье болтается. И совсем седая вся.

Она вышла из ванной и сухо спросила:

– Уложила, – кивнула Лиза. – А ты что в ночь? Я уже и не ждала. Приехала бы утром, ночью мы бы справились.

Ничего не отвечая, Полечка пошла на кухню и поставила чайник.

Лиза покорно пошла за ней.

На кухне, при ярком свете, она наконец хорошо разглядела Полечку. Разглядела и ужаснулась.

Сколько они не виделись – неделю, две? Но за это время Полечка изменилась до неузнаваемости.

– Ты болеешь? – осторожно спросила Лиза.

Полечка наливала чай.

Полечка налила вторую кружку, села напротив и посмотрела на Лизу.

Грустно усмехнувшись, сказала:

– Болею? Да я умираю, Лизок. Рак у меня, четвертая стадия. Даже химию делать не хотят: говорят, не поможет. Таблетки дают, а все остальное отказываются. Даже в их, ведомственной, сколько раз Васильич звонил, а все без толку.

Лиза не могла вымолвить ни слова. Нужно что-то сказать, а слова застряли в горле, сцепились в колючий, как проволока, комок.

– Неужели ничего нельзя сделать? – она с трудом вытолкнула несколько слов. – Совсем ничего?..

Полечка глотнула чаю и покачала головой:

– Ну, если уж там, в ведомственной…

– Брось, – ответила Полечка, – а то я сама не понимаю. Все-таки около медицины всю жизнь, всего повидала… Ладно, Лиз. Не обо мне. Я как-нибудь… Но в обычную не пойду. Вонь, палаты на десять человек, медсестры и няньки хамят, вымогают! Нет, ни за какие коврижки. Належалась я в обычных районных, вспомнить страшно… А нам, Лизок, документы надо собирать. И побыстрее.

– Какие документы? – не поняла Лиза.

– В Дом малютки. Ты ж понимаешь, что некому, кроме меня. А про меня нечего говорить: полгода максимум обещают, и то я из них вытрясла, ни за что не признавались. И про папашу этого говорить нечего – только и смог, что заделать! А на все остальное твой дружок не способен. Ему самому впору сопли подтирать, тот еще герой. И что моя дура в нем нашла? Не понимаю… Всегда сильные нравились, крепкие, а тут этот задохлик.