Открытая книга

— Ого!

— А это?

И он осторожно вытащил из шкафа книгу, которая была переплетена в толстые, скрепленные медными застежками доски.

— Парацельс, — торжественно сказал Крамов. — Ученый, который в пятнадцатом веке соединил химию с медициной. В пятнадцатом, когда у нас еще волхвы да ворожеи шептанием лечили! А что вы скажете об этом экземпляре?

— «Слово о сложении тела человеческого, все анатомическое кратко в себе заключающее», — с трудом прочитала я название старинной рукописи, которую он развернул передо мной. — Вы и рукописи собираете?

— Да. И гравюры.

Глафира Сергеевна вошла, когда мы рассматривали гравюры, принесла чай, печенье, конфеты. Мы поздоровались. Торопливо, точно боясь, что Крамов не даст ей договорить, Глафира Сергеевна стала спрашивать меня, как здоровье Андрея, где мы думаем провести отпуск. Крамов вставил несколько слов, и она оглянулась на него с каким-то неуверенным выражением. Потом он нетерпеливо поднял брови, и она мгновенно исчезла — большая, красивая, в слишком нарядном для дома платье, с пустым подносом в руках.

«Вот как!» — подумала я с интересом.

Добрый час Валентин Сергеевич показывал мне редкие книги, «курьезы», как называл он рукописи разных чудаков, пытавшихся с помощью поваренной соли или настойки из пчел произвести переворот в практической медицине. Наконец я напомнила о плане.

— Должен заметить, что я с величайшим удовольствием познакомился с вашим планом. В него входишь, как в хороший дом, — все обдумано, прочно, солидно. На своем месте окна, потолки, двери. Но не кажется ли вам, дорогая Татьяна Петровна, что ваш дом стоит несколько в стороне от дороги? Причем эта обособленность заметна не только в плане, но и в последних работах вашей лаборатории. Работы очень интересные, — поспешил он добавить, — в особенности о желчи, но… «Мы занимаемся вопросами, которыми не занимается никто, кроме нас», — вот что звучит на каждой странице.

Статья о желчи принадлежала Лене, и, читая гранки, она советовалась со мной: упоминать ли о крамовской теории иммунитета? Решено было не упоминать, тем более что эта теория не имела ни малейшего отношения к вопросу. Уж не это ли обстоятельство имел в виду Валентин Сергеевич?

— Почему же никто, кроме нас? А Богородский в областном институте?

Крамов улыбнулся:

— Областной институт — это совсем другое дело, Татьяна Петровна! Чем только не занимаются в этом благословенном учреждении! А у нас хотелось бы — разумеется, до этого еще очень далеко — сосредоточить усилия вокруг проблем иммунологического значения. Петр Николаевич знаком с вашим планом?

— Нет еще.

— Жаль. Интересно было бы узнать его мнение.