14 ночей с монстром

— Ничего мне не сделал, — ответил Чар, поняв, какие мысли меня сейчас тревожили. — Просто велел держаться подальше. Только знаешь в чем проблема, София?

— Что я не могу это сделать. Даже сейчас не могу, — вдруг тихо ответил мужчина, шагнув ко мне.

Руки осторожно, но требовательно легли на талию, притягивая к нему так близко, что расстояние сократилось до жалких сантиметров.

— Что ты делаешь? — прошептала едва слышно, даже не думая сопротивляться.

— Схожу с ума, — шепнул Чар мне в губы и поцеловал.

Несмотря на возраст и наличие дочери, в интимном плане я была крайне неопытна. Даже когда дело касалось поцелуев.

С Максом все было быстро, жестко и просто никак. Наверное, не стоит так о покойном, но любовником он был так себе. Я очень старалась изображать воодушевление, но сама сосредоточивалась не на чувствах, а на технике. Куда деть руки, закрыть или приоткрыть рот. И язык! Что делать с языком? И не только со своим, но и с чужим, который властно вторгся в рот.

С Даниэлем у нас тоже были поцелуи. Официальные, пустые и такие же сухие, как и наши отношения. Мы послушно целовались перед камерами, изображая влюбленную пару, чтобы потом расстаться до следующего раза.

Так уж вышло, что следующим моим «мужчиной» стал дрейг. Я знаю, что вчерашний поцелуй мне не приснился. Но разве можно было это назвать поцелуем? Да, эмоции были яркими, такими, что забыть невозможно, как ни старайся. Только вызваны эти чувства были песком и кровью Форра.

Но сейчас… в крепких и надежных руках Чара я впервые чувствовала себя счастливой. Не думала, не анализировала, а просто наслаждалась.

Стояла, боясь шевельнуться лишний раз, чтобы спугнуть это чудо. Даже руки не могла поднять, хотя безумно хотелось коснуться его. Дрожала и впитывала, как губка каждую, даже самую маленькую эмоцию, запоминая и храня в запретном уголке сердца.

— София, — простонал Чар, оторвавшись на мгновение.

Что сейчас все закончится, так и не успев начаться. Я ведь только начала дышать.

Поэтому сама подалась вперед, встав на цыпочки и обхватив шею руками, зарываясь пальцами в его длинные волосы.

— Нет, — выдохнула протестующе и крепко зажмурилась.

Мужчина прихватил нижнюю губу, слегка прикусив. Даже не укус, а легкое давление, от которого по телу пронеслись те самые, пресловутые мурашки.

И контроль, те его крохи, что оставались во мне, рухнул. Я растворилась в Чарлтоне и в нашем поцелуе, в прикосновении руки, которая заскользила по спине, опустившись на ягодицу и чуть сжала, нежно и в то же время требовательно.

— Надо было давно это сделать, — выдохнул он, со стоном прервав поцелуй, и застыл, прижимаясь лбом к моему лбу. — В тот самый день, когда увидел тебя на пороге палаты. Такую маленькую, беззащитную и в то же время сильную.