14 ночей с монстром

Надо было расспросить, что именно она знает, но в этот момент ввели Элгара и я обо всем забыла.

— Начинается повторное слушание дела Элгара Форра, — произнес уже знакомый мне секретарь.

— Пустая трата времени и сил, — безразлично произнес Оррэу. — У нас есть более насущные вопросы, чем отбеливание сына нашего бывшего главы.

— Почти бывшего, — поправил его Форр-старший. — Еще несколько дней придется потерпеть, дорогой Оррэу.

— Это незаконно и неправильно. Если тебе так хочется оправдать своего отпрыска…

— Появились новые доказательства, — перебил его мужчина. — И решение было принято не только мной, но и остальными участниками заседания. И тебе это отлично известно, как и то, что организационные вопросы не стоит обсуждать в присутствии всех.

Дрейг вспыхнул, но сдержался. Кивнул сам себе и отвернулся, пронзая злым взглядом Элгара, который продолжал невозмутимо стоять за небольшой стойкой. Со своего места я отлично видела его профиль и сердце привычно сжалось.

Пусть все будет хорошо. Пусть у нас все получится.

— Вызывается первый свидетель, — громко и четко произнес секретарь. — Риг Диррен.

— А это еще зачем? — подал голос дрейг, который сидел рядом с Оррэу. Явно, один из его наперсников. — Его показания не требуются, рапорт мы внимательно изучили в прошлый раз.

— Изучили, но самого его не допросили.

— Что он может сказать такого, что не доложил?

— А вот сейчас и узнаем, — отрезал Форр-старший.

Муж Микеллы быстро вошел в зал, встал у стойки для свидетелей и начал. Он дополнил свой рассказ, сообщив сейму и присутствующим о том, что несмотря на яркие симптомы психологического воздействия, у него возникли сомнения и были проведены кое-какие анализы моей крови, которые и обнаружили какое-то неизвестное синтетическое вещество.

Диррен был первым, за ним сразу выступила Кайла. Уже не такая яркая и эффектная, как была несколько дней назад. Может, дело в освещении, но нет…

Сломанная, несчастная, запуганная. Со своего места я видела, как она во время рассказа теребила край темного пиджака, как не поднимала головы. Сгорбившаяся, несчастная, совсем другая.

Она признавалась в том, что по приказу мужа уколола меня тонкой иглой, смазанной специальным средством, которое дал ей Аррат. Почему послушалась?

Побои. Угрозы. Физическое и моральное насилие. Душка Аррат оказался тем еще садистом, измываясь над супругой.

Страх. Стремление скрыть. Стыд. И чувство вины. Муж так ее сломал, что она винила во всем себя. Будь она хорошей, он никогда бы не стал делать ей больно.

Я слушала ее и до боли сжимала кулак, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Я уже простила ей тот укол, все простила. Кайла сама стала заложницей происходящего.

Следом за ней данные о лаборатории. Показания врачей.