Неудержимый. Книга XXXVIII

Вот тут моя задница запылала по полной программе! Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что он мог забрать вообще всё, что попадётся ему под руку, и никаких возражений у меня бы не приняли. Но совесть тоже иметь надо! Только выражать своё недовольство открыто я не стал. Пусть забирает, сколько душа пожелает и катится вместе с императором обратно в Москву!

— По рукам, — выдохнул я, протянув руку, хотя внутри всё клокотало от злости.

— Вот и славно, — Потёмкин кивнул и медленно поднялся с места, будто заключённая сделка его полностью устраивала.

Конечно, и с чего я вообще решил, что он станет жать мне руку? Ожидание было наивным.

— Пойдём, — сказал он, лениво потянувшись, как человек, который привык всё решать одним словом. — Ты ведь сам говорил, что у нас мало времени… Так не будем же его терять…

Глава 8

(Мир холода, огня и ветров, по другую сторону ущелья)

Для армии союзников всё складывалось как нельзя лучше. Выступив в сторону Альсейма, отряды двигались слаженно и осторожно, укрываясь за тончайшими ледяными щитами.

Эти щиты почти ничего не весили, но были выточены так искусно, что позволяли скрывать сразу целые ряды воинов, превращая их в неразличимые силуэты в снежной завесе.

Снаружи это выглядело так, будто сама вьюга несёт по равнине ледяные глыбы, а не живых существ. Единственной преградой оставалась сама стихия — резкие порывы ветра норовили сломать их и сбить строй, снежные вихри хлестали по глазам и лишали ориентира. Но благодаря обтекаемым формам щитов и чёткой выучке, с этими трудностями удавалось справляться.

Тяжелее всего приходилось айсварнам. На них легла обязанность тащить громоздкие осадные орудия, на которые делалась главная ставка. Творения Харла — огромные арбалеты, обросшие инеем и снегом, скрипели, словно жалуясь на мороз, но именно они должны были пробить в стенах Альсейма первые бреши.

План был предельно прост: после нескольких залпов по стенам, кромы и айсварны должны были выдвинуться вперёд единым фронтом, сметая всё на своём пути. Вслед за этим бой неизбежно перейдёт в городские кварталы, а затем и в замок, где предстояло схлестнуться с главными силами врага.

Всё складывалось ровно, пока не дошли до первых наблюдательных постов. Армия остановилась, слившись с местностью, так умело, что даже с тридцати метров невозможно было разобрать ни силуэтов воинов, ни очертания оружия. На расстоянии сотен метров от городских стен они стали невидимыми, словно сами были частью зимней стихии.

Воины заняли позиции, затаились, ожидая приказа, но команда к бою всё не поступала. Секунды растянулись в минуты, минуты — в целую вечность. Напряжение начало проникать в ряды, превращаясь в нервный гул. Даже среди вождей зашевелилось недовольство.