Неудержимый. Книга XXXVIII

— Надо ли мне вам говорить, что я уполномочен проводить любые расследования, касающиеся нашего императора, или вы уже догадались?

Он наклонился вперёд и тихо добавил, почти шёпотом:

— Хотя… я это уже сказал. И между прочим, это секретная информация. За такие тайны у нас, как вы знаете, головы лишаются быстро.

— Что вам нужно⁈ — генерал, кое-как выплюнув кляп, завопил зарёванным голосом. Лицо генерала перекосилось от ужаса, по подбородку текла кровь, он дрожал всем телом, понимая, что в любой момент может стать покойником.

— Всё очень просто, — Станислав улыбнулся, но глаза его оставались холодными. — Я предоставил вам крайне важные сведения и попросил содействовать операции. А вы решили, что они недостойны вашего внимания. Из этого я делаю вывод, что вы заодно с ними.

Он чуть наклонил голову, словно рассматривая любопытный экспонат.

— Генерал, вы предатель. Понимаете?"

"— Что⁈ — Штольцер взвыл от возмущения, будто ему вонзили ещё один нож, на этот раз в спину. — Это ложь! Я всем сердцем верен Империи! Я…

— Это уже решит следствие, — перебил его Станислав, голосом, в котором не было ни тени сомнения. — Скажите лучше, генерал, много ли у вас друзей, готовых пойти на плаху вместе с вами?

Станислав откровенно издевался над генералом. Он прекрасно знал, что самый верный способ переманить влиятельного человека на свою сторону — это лишить его уверенности в собственной значимости, показать всю его никчёмность. Дать понять, что в любой момент он может оказаться на виселице, заклеймённый как предатель, и уже завтра о нём забудут даже самые близкие.

И самое абсурдное — всё это окажется ложью, но изменить что-либо будет невозможно, ведь освободившееся место с радостью займут другие генералы, из соперничающих родов. Все будут только рады, что конкурент выбыл из игры.

Да, всё это Станислав подчерпнул из книг по истории и стратегии, которые читал ночами. Но его поражало другое, насколько легко всё это работало в реальности, когда у тебя есть сила, перед которой никто не способен устоять.

Что эти черви смогут противопоставить лунарианцу? Станислав чувствовал себя среди них муравьедом в переполненном муравейнике, и ни один муравей не мог причинить ему вреда. Он бы с радостью истребил их всех подчистую, но жить в мире без поклонников и почитателей ему было невыносимо. Он страстно жаждал славы и признания, жаждал, чтобы его имя произносили с благоговейным страхом.

— Я признаю! — завыл генерал, глядя на окровавленные руки. Его голос сорвался на жалобное скулящее бормотание. — Признаю, что был не прав! Прошу вас, я предоставлю любые ресурсы, какие только захотите! Всё, что в моём распоряжении! — он, захлёбываясь словами.