Неудержимый. Книга XXXVII

Казалось, что вот-вот враг падёт, но нет тут-то было. Даже настолько серьёзная рана не сломила чудовище.

К нашему общему несчастью, в небе появились гвардейцы, которых никто не звал. Если бы он ещё немного побегал от Романова, возможно, истёк бы кровью и сдался, но теперь, Лю Бан ухватился за шанс. Словно дикий зверь, он обрушился на них и за считаные секунды прикончил всех троих. И не просто убил — он насадил их тела прямо на кровавый клинок, будто на шампур.

И только после этого его рана начала затягиваться. Медленно, но верно плоть сомкнулась, а кожа заросла. Выходит, если нанести ей серьёзный урон, то вылечиться так просто уже не получится…

— Офигеть… — прошептал я, не веря своим глазам.

Даже для такого чудовища это было за гранью.

Как только мыслеобразы, которые мне показывал Борей, прекратили поступать в голову, адская боль вернулась с новой силой. Она накрыла меня, как волна, и я не выдержал — замычал, задыхаясь, словно зверь, которого режут живьём.

— Чёрный клинок не менее уникален, — продолжил он, наблюдая за моими мучениями. — Вернее, не сам клинок, а отрава, которую он производит."

"Я перевёл взгляд на пылающий чёрной дымкой клинок и с ужасом обнаружил, что вся рана была заражена. Она покрылась жуткими чёрными выделениями, словно гниль изнутри вылезала наружу. Казалось, моё мясо уже сгнило, и всё тело вот-вот рассыплется. Запах тлена ударил в нос, и меня чуть не вырвало.

— Да, если яд не вывести из организма как можно быстрее, ты сдохнешь, — Борей рассмеялся мерзким голосом Лю Бана. — Но не сразу, конечно. Ты ещё успеешь насладиться процессом.

Он откинулся на трон и вдруг заговорил как бы между прочим, философски:

— Надо признать, Лю Бан был хорошим императором. Даже умудрился собрать в себе частицу божественной энергии. Ещё лет пятьдесят, и он вполне мог бы достичь уровня Хранителя…Если бы не один засранец с ритуальным кинжалом, который вдруг возомнил себя моим посланником…

Мне уже было плевать, о чём он там рассуждает. Слова с трудом доходили до сознания, тонули в боли. Всё, чего я хотел в этот момент, — чтобы это прекратилось. Хоть смертью, хоть чем угодно. Только бы не ощущать каждую трещину, каждый кусок разрушающейся плоти.

— Ну-ну, — Борей вдруг усмехнулся, явно прочитав мои мысли. — У вас, у людей, есть забавная поговорка про курицу, что несёт золотые яйца. — Его глаза блеснули издёвкой. — Я вот думаю, что такая роль тебе очень даже подходит. Всё-таки справился не с кем-то там, а с весьма сильным противником.

Если это был комплимент, то звучал он хуже пощёчины. Курицу он во мне увидел, ублюдок… Не собираюсь я ему никакие яйца нести! У меня только одно отверстие, и оно мне крайне дорого!

— Шутишь даже в такой ситуации, да? — Борей рассмеялся, искренне довольный своей жестокой игрой.