Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Я не отрицаю своей вины, не отказываюсь от своих поступков. Но ребенок-то ни в чем не виноват! Он твой. Я не спала с Градовым. Прошу, поверь мне».

   «Поверить? Ты сейчас вообще о чем? У тебя было мое доверие,и ты об него ноги вытерла, а теперь спохватилась. Прижало видать совсем, раз вот так, поджав хвост, приползла».

   «Артем! Он действительно от тебя! Я могу тебе поклясться, чем хочешь! Давай сделаем тесты, проверим на отцовство!»

   Меня уже колотит от всего происходящего. Понимаю, что ртем обижен, расстроен, но его слова просто выворачивают наизнанку. Жестокие, холодные, безжалостные. Я не знала, что он может вот так, наотмашь, цинично, не жалея.

   Тишина минут пять, после чего приходит новое письмо. Уже не ожидая ничего хорошего, открываю его, дочитываю до середины и начинаю рыдать, зажимая рот рукoй.

   «Хорошо, Кристин. Как ни странно, но я тебе верю. Где-то могли недосмотреть. Шальной сперматозоид. Бывает. Я одного не могу понять. Почему столько времени тянула? Десять недель! Два с половиной месяца! Можешь мне это объяснить? Или мозгов не хватало сообразить, что к чему? Или может, думала, что само рассосется, если внимания не обращать??? Как всегда, в своем репертуаре! Что ж, хотела моего участия? Хотела решать вместе? Пожалуйста. Вот тебе мое решение: завтра иди в клинику и делай аборт. сли ужно могу привезти – увезти тебя. Могу денег дать. Даже согласен в приемной тебя подождать. Это мой окончательный ответ и никаких дискуссий на эту тему не будет. Я не хочу детей от бывшей предательницы-жены. И поверь мне, что бы ты там себе в голове не накручивала,ты тоже не хочешь этого ребенка. Он тебе не нужен. Потому что придется ради него меняться, взрослеть, от чего-то отказываться, а это вообще не твой вариант. Поэтому завтра же собирайся и иди. Пусть вычищают все».

   Ядом по венам продирается страх.

   «И тебе не жалко? Совсем?»

   «Причем тут жалость? Я реально оцениваю ситуацию. Мне этого не надо! А тебе тем более! Сама подумай, что ты можешь дать ребенку? Так чтo не вздумай оставлять! Ты меня поняла?»

   еву минут пять навзрыд, громко, как бeлуга. Внутри все разворотило от его слов. Выжгло. Снова приходит письмо. Я боюсь его открывать. Не хочу читать жестокие слова, но рука сама тянется, чтобы открыть.

   «Кристин, что молчишь? Завтра же идешь на аборт! Это не обсуждается. оть раз послушай и сделай, как тебе говорят! Не усложняй жизнь ни себе, ни мне!»

   Снова молчу, не могу ничего ответить. Бьюсь в истерике, понимая, что между нами окончательно все кончено. Зорин не стал бы вынудать меня на такой шаг, если бы не был уверен на все сто процентов в своем решении.

   Впервые за все годы нашего знакомства в груди расползается разочарование. Горькое, мерзкое, душащее. Разочарование в нем. В его словах. В его решении. В его поведении.