Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Словно стоит перейти этот рубеж и все встанет на круги своя.

   ватаю ручку и с силой дергаю на себя. Бесполезно. Заперто! Опять поднимается паника. Безуспешно дергаю ещё раз и еще, пока в голове что-то не переключается,и до меня не доходит, что надо не тянуть, а толкать.

   Наваливаюсь на дверь всем своим весом,и она легко подается вперед, равнодушно выпуская меня на улицу.

   В лицо бьет свежий ветер, принося с собой целый ворох колючих снежинок. У меня внутри бушует такой пожар, что холода даже не замечаю.

   Замерев на крыльце, дышу глубоко, часто, словно лошадь после длительного забега. Пытаюсь придти в себя, успокоиться, замедлить бешеное сердцебиение.

   Снег падает на лицо, холодными каплями оставаясь на губах. Оседает на волосах, беспорядочно разметавшихся по плечам.

   Только тут замечаю, что одежда расстегнута. Сильнее запахиваю куртку, дрожащими от волнения пальцами пытаюсь справиться с непослушой молнией.

   Именно в этот момент колет где-то глубоко, внутри,там, где вскрылись старые раны. Больно колет, до тихого обреченного стона, который еле удается сдержать, до колючих мурашек, бегущих вдоль позвоночника. Чувствую, как cердце ещё минуту назад отчаянно бившееся в груди начинает останавливаться, пропускает один удар за другим. Холод, который до этого я не замечала, просачивается под кожу, струиться по венам, превращая меня в ледяную статую.

   Обхватив себя руками, пытаюсь не то согреться, не то сдержать дрожь, бьющую со всей дури,так что кoлени трясутся.

   Опускаю голову, замираю, на миг прикрыв глаза, а потом тихо, не оборачиваясь, на выдохе произношу:

   – Здравствуй, Тём, – от его имени, соскользнувшего с языка, становится горько,и перед глазами огненные всполохи.

   Минута оглушающей тишины, которая вспарывает барабанные перепонки не хуже атoмного взрыва. Я не шевелюсь, не дышу, мечтая оказаться в любом другом месте,только не здесь. И срываюсь в бездну услыхав за спиной спокойное:

   – Здравствуй, Кристин.

Несколько минут просто молчим. Я смотрю стеклянным взглядом на засыпанный снегом хозяйственный двор. Зорин смотрит мне в спину. Я это чувствую каждым фибром своей измученной души.

   Отчаянное волнение отступает под наплывом обреченной апатии. Теперь бежать нет смысла. Все, набегалась. Надо было сразу уходить, как только его на сцену вытащили, а не стоять и слушать, как умалишенная, его голос. Крупная дрожь утихает,и ее место занимает гул. Все тело гудит как провода под напряжением.

   Дура! Какая же я дура! Лишний раз в этом убеждаюсь! Он тоже прекрасно помнил тoт давний вечер на дне группы. Когда я, пoказав ему средний палец, исчезла с праздника, воспользовавшись служебным выходом. Сегодня он и не думал меня догонять. Просто вышел сюда, и ждал, огда я сама к нему прибегу.