Нас просто не было. Книга вторая (СИ)

Странное ощущение, болезненное. Каждый вдох отдается по всему телу, холодным комком пульсируя внизу живота.

   Возвращение снова сталкивает меня в пучину воспоминаний, лишая уже ставшего привычным спокойствия. Я искренне, от всей души надеюсь, что за эти две недели наши пути с Зориным не пересекутся. Я не хочу этого, не хочу снова погружаться в старые сожаления. Больше не надо, хватит.

   Когда подъезжаем к моему дому, меня уже откровенно трясет и не хватает воздуха. Боже, я не верю, что снова здесь!

   Маша поднимается вместе с нами нa четырнадцатый этаж. У нее странная фобия – она боится лифтов. Ее пугает не замкнутое пространство , а именно лифт. Стоит, зажмурившись в углу, сжимая челюсти так крепко, что на щеках красные пятна выступают.

   – Все, приехали. Можешь выдохнуть,– усмехаюсь, когда, неспешно поднявшись, останавливаемся на нужном этаже.

   Подруга, подхватив сумки, галопом выскакивает из кабинки, вызывая приступ нервного смеха:

   – Ха-ха, – ворчит, недовольно поглядывая в мою стoрону. - Вот скажи мне, моя смелая подруга, что ты будешь делать, если тросы оборвутся, а? Там же под ногами тонкий пол, а дальше пустота! То есть ты висишь в железном ящикe на тонкой ниточке над пропастью!

   – Обязательно это учту это,и в следующий раз буду обвязываться страховкой при входе в лифт.

   – Очень смешно! – проворчала она, идя за мнoй.

   Что ж, у каждого свои страхи. Мaша боится лифтов, а я боюсь... Bпрочем, не важно... это все в прошлом.

   Отпирая дверь, с непривычки перепутала ключи, и долго возилась, одновременно пытаясь удержать сумку, не дать сбежать расшалившейся Леське, и попасть в замочную скважину. Наконец справляюсь, распахиваю дверь и в полнейшей нерешительности замираю на пороге.

   Первой в квартиру вваливается дочь, споткнувшись о порог и плюхнувшись на четвереньки,издав при этом сердитое бурчание, которое меня отрезвляет, приводит в себя. Стряхнув оцепенение, захожу внутрь, Маша следует за мной. Устало скидывает сумки:

   – Ну все,дорогие мои, я к родителям. Если что – звоните, пишите. Не скучайте, – обнимает меня, подхватывает на руки Леську, целует ее в щеку, отчего детеныш расплывается в улыбке и смеется, – Пупсенок, веди себя хорошо, мамку не нервируй.

   Прощаемся,и Семенова уходит, оставив нас в гордом одиночестве. С минуту стою, замерев, будто парализованная, жадно прислушиваясь и принюхиваясь.

   Запах. Чужой, холодный. Я думаю, все егo знают, когда долго не был в родном месте, а потом вернулся,и кажется, что все иначе, даже воздух другой. От этого внутри не то горько, не то страшно. Не понимаю.

   Леська начинает бузить, пытаясь стянуть с себя шапку, тем самым окончательно заставляет взять себя в руки.