Навь. Книга 5

Козьма решил похоже поиграть в следователя, устроив мне допрос на официальной конспиративной квартире в одном из домов на Фонтанке. Сколько же этого жилого-нежилого фонда у них напихано? Взяли моду у МИ-5 и МИ-6, те тоже ЯКашек и КаКашек по Лондону натыкали в неимоверном количестве.

— Там все написано, дед Козьма, — я кивнул на свой отчет, который я писал, сильно отредактировав для официального прочтения. Много будут знать — не дадут состариться, некоторые мои подвиги их только обозлят.

— Я генерал Радогорцев, господин Драбицын, и обращайтесь ко мне «господин генерал», ваш статус — свидетеля, который может измениться на обвиняемого.

— Опять за свое? Кончайте этот фарс, — я подался вперед. — Ну и нахрен я вернулся тогда в РИ, если могу спокойно и беззаботно жить в любом уголке земного шара, и положить с прибором на все ваши местные заморочки и подковерные игры?

Дед Козьма помолчал, потом встал со стула и подошел к двери.

— С тобой хотят поговорить, — бросил он, берясь за ручку.

Ну конечно, кто же еще это может быть, в дверь ввалился Кресислав собственной персоной. Я оскалился в особо приветливой гримасе, а черный зверь внутри меня заворочался, просыпаясь.

— Здравствуй Александр, — холодно приветствовал меня Кресислав, садясь напротив на место Козьмы.

— И вам не хворать, — неприветливо ответил я."

"— Ну а теперь рассказывай, зачем разрушил артефакт, — потребовал Кресислав. — Только правду.

Ну понеслось. На колу мочало, начинай сначала.

— Ему не место в этом мире. И тем более, чтобы он находился у кого-то. Слишком много на нем крови и зла, и тот, кто не может его обуздать, станет его рабом.

— Как ты, например? Я вижу в тебе его силу, чужую, черную силу. Ты разрушил артефакт, чтобы впитать его мощь? — неприязненно спросил волхв.

— И в мыслях не было. А вот зачем он нужен всем вам, непонятно. Совсем. Всемогущества захотелось? — правду так правду, сам напросился.

— Кто бы говорил, — усмехнулся Кресислав. — Но такому, как ты, нет места в нашем мире.

И тут я почувствовал, как Кресислав наливается силой, готовясь ударить. Дальше я уже не контролировал себя, точнее, моего черного зверя. Раз! И Кресислав, снесенный мощным ментальным ударом, летит в угол, вместе со стулом, откуда смотрит на меня перепуганным зверьком с побелевшими от страха глазами. Я оказался подле него, и занес лапу… Лапу?

— Умри, раб, — сказал я на незнакомом языке, осознав это, и из моего горла вырвался рык.

— Саша, нет, нет, прекрати! — пробился через черно-красную пелену, захватившую мой разум, голос Козьмы.

И наваждение схлынуло. Я посмотрел на съежившегося в углу Кресислава, на руку деда Козьмы, перехватившую меня за предплечье.

— Ты что творишь, а? — дед Козьма все не отнимал руку.

— Ничего. Он хотел меня убить.

— И был неправ.