Возвышение Меркурия. Книга 12 (СИ)

То ли в чём-то подозревали, то ли были недовольны тем, что некто не имеющий практически никакого отношению к Рюриковичам, получит доступ к сердцу рода, куда не допускались даже самые приближённые из их числа.

Несколько лестничных пролётов и полсотни шагов по мрачного вида коридору, чей воздух был пропитан влагой, а на каменной кладке виднелись капли воды — столько нам понадобилось, чтобы оказаться перед входом в зал, где находился сам алтарь.

Гвардейцы остались около лестницы, так что теперь мы с Алексеем были одни. Замерев перед дверью, тот на момент замялся, как будто колеблясь. Повернулся ко мне.

— Если ничего не получится и я погибну, ты ведь не бросишь Дарью одну всё это разгребать?

Стоило признать — переходы между темами у него бывали странные. Пришлось отрицательно качнуть головой.

Тот с задумчивым видом кивнул. Искоса глянул на меня.

— Императором тебя, конечно, не сделают. Но вот ваши дети уже получат шанс на престол.

На момент я аж растерялся. Это как надо смотреть на мир, чтобы фраза «не бросишь её разбираться со всем одну» оказалась приравнена к «ты же на ней женишься»?

Впрочем, отреагировать не успел — царевич активировал защитный артефакт и дверь перед нами распахнулась. Открывая отличный обзор на родовой алтарь Рюриковичей.

В голове сразу же раздался восторженный рык Сандала. А я озадаченно хмыкнул. Неужели, при виде собственного родового алтаря, ни у кого из членов императорского рода не возникало никаких вопросов?

Савелий Опатин отправил в свой желудок порцию бренди, когда-то полученного в подарок от благодарного клиента и обвёл комнату неверящим взглядом. Бутылка напитка, выпущенного ограниченной партией, годами пылилась в дальнем углу его бара. Но сегодня была открыта и опробована.

Бывший стряпчий юридической компании, которая консультировала опальных бояр и помогала их интересам просачиваться через блокаду, вытянул руку и коснулся лежащих на столе золотых слитков. В очередной раз убедившись, что они реальны, тяжело опустился на скрипнувший стул и налил себе ещё одну рюмку.

Впрочем, когда тот слегка дыхнул горячим воздухом и жар окатил Опатину лицо, тот немедленно закивал. Потому как жить, естественно хотелось. А ощущение раскалённого воздуха было вполне себе реальным.

Потом дракон растворился в воздухе, а на этом самом столе появился каменный ёж. Который принялся расхаживать на задних лапах, от одного края к другому и заложив передние конечности за спину, излагать экс-поверенному план действий.

Тогда Савелий повторно решил, что спятил. Слишком уж странно звучали слова ежа.