Ликвидация. Книга вторая

— Это шо у тебя?

— «Бегунок», Давид Маркович, — еле слышно проговорил Саня. — Увольняюсь я.

— А-а… — поперхнулся от изумления Гоцман. — Ну да… С чего, к примеру?

Саня молчал, глядя в сторону. Майор, начальник архива, нервно поправил очки и тактично скрылся в туалете.

— Давид Маркович, вчера Кольку убили… брата моего… Застрелили на Короленко. У музея.

Гоцман гулко сглотнул, осторожно коснулся плеча Сани:— Саня… он бандит был…

Саня, не удержавшись, всхлипнул."

"— Отец сказал — не уволишься, из дома выгоню, прокляну…

— Передай отцу… мы найдем их…

— Что искать? — перебил Саня. — Еще вчера нашли. И отпустили. Сегодня снова привезли… Все, Давид Маркович. Мне еще пять подписей надо поставить. Так что… На похороны нужно успеть… Сегодня всех хоронят…

Гоцман, зло кусая губы, смотрел в спину уходящему по коридору в сопровождении начальника архива Сане. Какой хороший парень, какой опер бы получился из него со временем!.. А теперь — как его вернешь, какими словами и доводами?..

— Так шо? — подошел сзади Якименко. — Допрашивать этих или…

— Где задержанные? — рявкнул Давид, оборачиваясь.

— У кабинета, в коридоре… А шо?

— Веди к Омельянчуку! Бикицер!

…Полковник Омельянчук был явно в ударе. На него с обожанием и восторгом смотрело двадцать пар детских глаз плюс синие глаза молодой пионервожатой. Поэтому Омельянчук крупными шагами расхаживал по кабинету, размахивая для пущей убедительности кулаком, и вещал:

— …Но царский городовой не мог стоять на страже закона! С чего это вдруг сытому и толстому прихвостню буржуев было следить за законом?! С чего?! Совсем другой коленкор — наш постовой, советский милиционер! Он — кровинка с кровинки, волос с волоса — наш друг и защитник! Еще вчера он не щадя сил и жизни защищал нашу замечательную Родину от немецких и румынских фашистов…

Дверь в кабинет начальника УГРО распахнулась. На пороге показался угрюмый Гоцман, махнул рукой:

— Заводи…

И конвойные, смущаясь, начали впихивать в кабинет задержанных — рослых, красивых парней с военной выправкой, но одетых отчего-то вовсе не в военную форму…

Обалдевший было от неожиданности Омельянчук поспешно обернулся к застывшим пионерам:

— А это, ребята, наш лучший следователь, легенда Одесского уголовного розыска — подполковник милиции Гоцман. Так сказать, гроза всех воров, жуликов и недобитков… Шо у тебя, Давид Маркович?!

Вожатая беззвучно пошевелила губами, и дети послушно вскочили, подняв руки в пионерском приветствии.

— Это кто?! — воспользовавшись паузой, Омельянчук двинул бровями в сторону столпившихся в комнате визитеров.

— Ночные стрелки! — в ярости выдохнул Давид. — Ты их отпускаешь?.. Теперь сам допрашивай! И всех следующих получишь тоже! А ко мне их больше не води!..

— Товарищ подполковник!..