Чехов книга 6. Договор на крови

Я всегда думал, что «Победы» пучеглазые и толстобокие. Прямо как баба Марфа с торговых рядов, у которой я маринованные огурчики беру.

— Хотелось бы взглянуть.

— Не надо, вашество. Потом будете долго икать и ходить в храм каждое воскресенье.

— Думаешь? — поежился я.

— Я-то привыкший. У меня в деревне таких баб много было.

— Женщин, — поправил автоматически.

— Нет. Женщины такими не бывают. Только бабы могут движением бедра бочку с соленями опрокинуть. Глядя на этих самых баб, я верю, что они могут и горящую избу остановить и коня на скаку… чего-то там.

— Страшные люди.

— Не обязательно. Некоторые очень даже ничего. Знаете, что в провинции румяные бабы в чести. Там по-другому не выжить.

— Это почему же?

— Потому что волк не сумеет ухватить за объемный бочок. А медведь не нападает на кого-то крупнее себя.

— Смешно.

— А я не шучу, — буркнул Питерский. — Если на вас бежит медведь, то надо расстегнуть куртку, расставить руки в стороны и заорать.

— Зачем? Он подумает, что связываться с таким дурным человеком себе дороже?"

"— Если это перевертыш, то его таким трюком не обмануть. А вот простого медведя можно сбить с толку.

Я посмотрел на парня через зеркало заднего вида.

— Ты и правда много знаешь.

— Но на курсы все равно сходить надо. Не хочу вас опозорить, вашество. Если я вас подведу, то не прощу себе.

— Брось, — отмахнулся я, но все же добавил, — курсы тебе и впрямь пригодятся. Потому как ты учиться любишь.

— Это да. Вот только я переживаю. Я ведь никогда в школы не ходил. И не знаю, как надо себя вести на занятиях.

— Ну, тут все просто, — я провел пальцами по кожаному сиденью, отмечая мягкость обивки. — На учителя нельзя кричать, нельзя говорить без его разрешения.

— Прямо как с моим бывшим старостой, — кивнул парень. — Только его еще и колотить нельзя было.

— Учителей тоже нельзя колотить, — тут же дополнил я.

— Хорошо, что вы мне это сказали, — кивнул Питерский, и я не понял шутит он или нет.

— Пожалуй, надо будет дать тебе инструкцию перед тем, как пойдешь учиться.

— Если это что-то неприличное, то не надо, вашество. Я однажды жениться соберусь. И детей заведу. Как я им в глаза смотреть буду

— Договорились, ничего пошлого, — усмехнулся я.

— Машина замечательная, — вдруг с теплом произнес парень. — Высокая, обтекаемая. Скорость набирает так, что из салона и не ощущаешь. Мотор-то как рокочет, слышите?

— Едва ли, — признался я.

— А я вот слышу, вашество. Но это потому, что у меня уши очень чуткие.

— И как тебе этот звук?

— Чудо как хорош. Кажется, будто кот мурчит.

Помощник замолк, словно смутился своих же слов.

— Значит, и Любовь Федоровна оценит машину. Она говорила, что мурчание котов ей очень по вкусу.