Королевская кровь. Книга 7

– И не сказать, – бормотал придворный маг Блакории себе под нос, аккуратно «подцепляя» кулаком, как магнитом, систему замка и проворачивая, – что я не понимаю: раз ты так закрылся, то гостей точно не ждешь. Но ведь помрешь, дурак гениальный, в своей лаборатории.

Замок вдруг полыхнул огнем, и Мартин выругался, глядя, как пламя растекается по его щиту.

– Параноик рыжий, – сплюнул он, подождал, пока охранка выдохнется, и потянул дверь на себя.

В доме было тихо и темно. И пахло как-то… Мартин насторожился. Нежилым пахло.

Он заглянул в гостиную – свет и там не горел, и барон включил его.

– Макс! – позвал он громко, двигаясь к лаборатории. Оттуда не доносилось ни звука. И дверь была заперта.

Блакориец помялся, чертыхнулся и принялся довольно привычно уже взламывать вход."

"Через десять минут неповрежденная дверь – тут Мартин превзошел сам себя – открылась, явив пустое, темное помещение. В котором Тротта тоже не было.

– Что за ерунда? – удивился барон, заглядывая за створку – будто природник мог прятаться там, чтобы разыграть его. Прикрыл дверь, вернулся в гостиную. И нахмурился – на столе, за которым они много раз сидели, отчетливо виден был слой пыли. Макс и пыль были столь несовместимы, что Мартин на мгновение завис.

– Малыш, Малыш, – тревожно протянул он, заглядывая на кухню. – Куда же ты делся? К дракону своему ушел, что ли? Так я бы там до тебя добрался…

Он тронул пальцем пыль на столешнице и заторопился – заглянул в кабинет, в ванную, и, наконец, в спальню. И выдохнул. Там, в темноте, повернувшись спиной к выходу, мирно спал зануда, социофоб и мировой гений, даже не подозревая, что его пришли спасать.

Мартин привалился к косяку спиной и некоторое время насмешливо любовался другом. Видимо, упахался Малыш так, что не чувствует вибрации охранных сигналок на запястье. Фон Съедентент уже решил было уходить – когда его взгляд привлек мигающий красный огонек на настольных часах.

Барон подошел, недоуменно посмотрел на несколько заполненных шприцов, лежащих рядом с часами, поднял будильник, нахмурился, пытаясь понять, что происходит и косясь на исколотые татуировками плечи друга. Передернул плечами. Возникло ощущение, что в спальне заметно похолодало.

Часы едва заметно попискивали, точнее, судорожно похрипывали, а на циферблате мигали бледные, едва видимые цифры – 6.00, 26 января.

– Понедельник? – изумился фон Съедентент. Отключил будильник, повернулся к Максу, и, решившись, потряс его за плечо, громко позвав по имени. А потом ещё раз и еще.

Тротт не просыпался, и Мартин, выругавшись по-блакорийски, врубил свет, повернул друга на спину, снова потряс.

– Да просыпайся же ты. Малыш! Водой оболью!

Оттянул ему веко, пощупал пульс.