Королевская кровь. Книга 7

Люк шепотом выругался, отвернулся – лежащего к нему лицом короля со спины обнимала материнская рука, а когда повернулся, чтобы закрыть проход, увидел, как в упор с кровати смотрит на него его величество Луциус.

– Рудники, – тоскливо пробормотал Люк, отступая, – как минимум.

Король повелительно двинул ладонью, останавливая его, поднялся, накинул на плечи халат, что-то тихо и успокаивающе проговорил заворочавшейся леди Шарлотте – Люк едва ли не краснел, видя в темноте очертания ее плеча, руки и спутанных волос. Луциус подошел к зеркалу, остановился, глядя на Люка с нехорошим задумчивым прищуром.

– Каков наглец, – наконец, почти удивленно проговорил он. Вполголоса. – Есть ли предел вашей неразумности, лорд Дармоншир?

– Простите, ваше величество, – на всякий случай привычно уже покаялся Люк. – Не хотел вас будить.

– А что ты хотел? – с той же леденящей сухостью вопросил король. Леди Шарлотта снова заворочалась, подняла голову – и герцог поспешно отступил в сторону.

– Лици, что случилось? – раздался ее сонный голос.

– Ничего, милая, – отозвался его величество. – Покурить захотел. Я выйду в гостиную.

Зеркало помутнело и закрылось. Люк успел дойти до кресла, когда позади раздались шаги. Обернулся – у зеркала уже в его покоях стоял король Инляндии в небрежно наброшенном халате (что никак не умалило его величественности), дымил сигаретой, и монарший взгляд был недобрым.

– Вы не прилетели, – поспешно объяснил Люк, – и я понимаю, что у вас есть повод гневаться, ваше величество…

– Ты меня очень разочаровал, Лукас, – сухо перебил его Луциус. – Не вижу смысла дальше учить тебя. В тебе нет ни грамма стратегического мышления. Ради женской прихоти ты отказываешься от возможностей, которые нужны не только тебе, но и твоим потомкам. Молчи!

Люк развел руками и проглотил то, что хотел сказать.

– Я не хочу тебя больше видеть, – продолжал король веско, – не смей попадаться мне на глаза.

– Я понял, ваше величество, – смиренно откликнулся Люк. – Уроков больше не будет.

– Тебя, как и прежде, волнует только то, что касается тебя, дурной мальчишка, – рявкнул король раздраженно. – Или ты думал, я прощу тебе проникновение на мою территорию? Я и так многое прощал тебе, на многое закрывал глаза, и не потому, что ты чем-то выделяешься – я не хочу волновать твою мать. Но ты преступил черту. Я запрещаю тебе возвращаться в Лаунвайт, Лукас. Останешься в Дармоншире, пока не начнешь приносить стране хоть какую-то пользу. Видят боги, как я жалею, что твои родители и дед, как и обучение в училище, не вбили в тебя хоть немного ответственности!

Люк от этого выговора, от раздраженного тона, от того, что он стоит тут навытяжку, начал злиться.