Кодекс Крови. Книга ХIII

— На их диком севере принято хранить целомудрие до свадьбы, там и найду.

— Второй, третьей, пятой женой, пожалуйста, — спокойно отреагировал на заявление сына князь, — но первой должна быть наша соотечественница, нравится тебе или нет. Твоё тело тебе не принадлежит. Оно принадлежит роду. А наши связи нужно укреплять династическими браками.

— Династические браки не гарантия неприкосновенности, нам ли не знать? Занзара имели браки с нами и с Борромео, и где они сейчас? — Микаэль впервые использовал столь дерзкие аргументы против отца. Но столь скорая женитьба на одной из общедоступных наследниц не входила в его планы.

— Своих женщин мы спасли! — отрезал Алесандро.

— Но ни одна из них не осталась в роду, выбрав отречение вместо «крепких семейных уз».

— Это их проблема, наша совесть чиста.

— Как скажешь, отец, — Микаэль отставил недопитый бокал и поднялся со своего места, — пойду полистаю альбом пристально, может, найду хоть одну не такую потасканную."

"Наследник князя дель Ува после разговора с отцом уверился в собственных ощущениях. Его мучила совесть. Кто бы ранее сказал, он бы не поверил. Но это было непреложным фактом. Поэтому из кабинета отца он отправился в сокровищницу рода. Там, в отдельном помещении лежали артефакты, добытые с последних погибших защитников рода Занзара. На самом видном месте на алой обитой бархатом подушечке лежал квартет артефактов, снятых с последнего Занзара и его трёх жён. Ни одна не покинула супруга и сражалась до последней капли крови своей и врагов. Свойств артефактов так и не смогли разгадать за эти четыре сотни лет. Поэтому четыре невзрачных платиновых браслета с инкрустацией гранатами и рубинами так и остались военным трофеем, хранящимся в сокровищнице рода.

Пропажу одного их них сразу бы заметили, поэтому Микаэль выбрал из горки украшений невзрачный кулон на тонкой серебряной цепочке с кабошоном из красного коралла.

«Этого будет достаточно», — подумалось наследнику князя дель Ува.

Уложив подарок в конверт, туда же он добавил короткую записку и запечатал сургучом с оттиском родового перстня. Конечно же, некоторые детали дела он исказил, но даже так предупреждение должно было возыметь эффект.

* * *«Никогда не пейте с богом», — хотел бы я сказать, но тут же вспомнил Марию Петровну Белухину и передумал. Комаро с его гидрой ещё учиться и учиться. В компании Белухиной у меня три дня корова языком слизала из памяти. Здесь-то всего ночь пропала напрочь. Но покидал я друга в предельно помятом состоянии. Комаро же даже как-то весь горел жаждой деятельности. Я перенаправил его к Тайпану, предупредив лишь, чтобы не раскрывал тайну моей человеческой ипостаси. Отговорка по поводу сохранения дитя Тэймэй была как нельзя кстати.