Кодекс Крови. Книга ХIII

— Жизнь несправедлива, но мы несколько уравняем исходные данные, — пробормотал Иван Григорьевич, разглядывая уже второй рубеж обороны. Судя по тому, что его то и дело пробивал мороз, по нему проходились защитными заклинаниями и, признавая безопасным, пропускали далее.

— Конечно, я безопасен! С добрыми намерениями еду… — тут он замялся, можно ли считать его планы добрыми, но пришёл к выводу, что извечное счастье женщины — в браке и материнстве, а значит, он однозначно едет осчастливливать княгиню, и не с пустыми руками.

Жизнь в поместье кипела. Везде сновали слуги и охрана в форме цветов Виноградовых. От зелени начало рябить в глазах. На центральной башне развевался огромный флаг с гербом рода Виноградовых, иссиня-фиолетовой гроздью винограда на щите, оплетённом зелёной лозой.

«Удивительно, стоял же лет сто пустой, а ни следов разрухи, ни запустения… ничего!» — удивлялся Великий Князь, но вскоре ему стало не до этого.

Автомобиль проехал третье кольцо стен, отшлифованных настолько гладко, что не верилось в их гранитное происхождение. С виду настоящее обсидиановое стекло.

У крыльца замка мимо его автомобиля пронеслась арктическая зверюга княгини и рванула к огромному крытому фургону, где и перевозился усыплённый ящер. Обнюхав фургон со всех сторон, волчица вернулась к хозяйке и села у её ног, скаля клыки в сторону автомобиля Великого Князя.

Княгиня, как и подобало хозяйке, встречала дорогого гостя на пороге. Выглядела она так, что Ивану Григорьевичу стало тесно в штанах. Кожаные брюки в облипку не скрывали абсолютно ничего. Грудь обхватывал корсет, надетый поверх зелёной шёлковой рубашки. На бёдрах был пояс с парными ножнами, а волосы собраны в хвост японскими шпильками, которыми при желании можно было и убить."

"Княгиня присела у своей волчицы, отчего брюки ещё теснее облепили ягодицы. Что-то сказав своей твари, она выпрямилась и улыбнулась подъезжающему кортежу. Улыбка эта была расслабленной и искренней, даже можно сказать, предвкушающей.

Иван Григорьевич не стал дожидаться, пока ему откроют дверцу, а сам легко и пружинисто вышел из автомобиля, галантно склонившись перед княгиней.

Обменявшись дежурными приветствиями, княгиня вдруг стрельнула лукавым взглядом и предложила:

— Хотите ли освежиться, Иван Григорьевич, отобедать или сразу на экскурсию?

Это так отличалось от той холодной и грубоватой манеры общения, которую ранее демонстрировала княгиня, что князь даже немного растерялся. Неужели родные стены так влияют? Или же его телесное преображение тоже возымело действие на Кирану?

Как бы то ни было, но князю такие изменения очень нравились.

— Знаете, княгиня, я, пожалуй, сменю одежду и буду готов через четверть часа, если вы не против, — очаровательно улыбался Великий Князь.