Дочь княжеская. Книга 4

Как жаль, что нельзя вернуться обратно снова и спросить совета снова!

— Расскажите мне, что вокруг происходит, доктор сТруви, — попросила Хрийз, подумала, и добавила: — Пожалуйста.

— Расскажу, — согласился он. — Что вы помните последним? Какое событие?

— Я дёрнула за… за… — как же объяснить это?

Алая Цитадель, проклятая Опора проклятой империи детожоров, была сплетена вязальной магией. Магам третичей тоже были известны эти приёмы, в конце концов, базовые законы построения миров одинаковы для всех. Вот только пользовались третичи своим знанием наизворот. Их плетения высасывали всё в зоне поражения. Впивались в живую ткань мира и сосали, сосали, распространяя вокруг некротическую мертвечину, справиться с которой не могли даже неумершие…

Хрийз нашла опорный узел. Каким-то чутьём опознала его. И, как тогда, на катере, захваченном костомарами, дёрнула за торчащий кончик мёртвой нити. Этого хватило, чтобы плетение распалось. А потом Хрийз пошла дальше. Как в сказке, за волшебным клубочком, только якорь-«клубочек» привёл прямо в логово Рахсима, создававшего Алую Цитадель в своё время.

И ведь не убили гада! Сбежал он. Куда? На Земле остался? Или где-то в Третьем мире у него был ещё один якорь, помимо Алой Цитадели? Где-нибудь в Потерянных Землях, наверное. Как его оттуда достать? Как вообще отыскать гадину? А отыскать и уничтожить надо. Пока тварь живёт, покоя никому не будет.

— Я… — собравшись с силами, начала Хрийз, — я нашла… якорь. По нему вышла на… вышла к… нашла… — язык заплетался, отказываясь произносить слова внятно.

Хрийз откинула голову на спинку кресла, зажмурилась, изгоняя из сознания противное коловращение. Стоило открыть глаза, как стены начинали качаться и кружить, взрываясь дикой болью в висках.

— Даррегаш Рахсим, — назвала она имя. — Я нашла Даррегаша Рахсима…

Судя по звуку, сТруви поднялся и прошёлся по комнате, нервно отмеряя шаги.

— Рахсим! Как же вы выжили, Ваша светлость?!

— Ещё бы мне его не знать! — воскликнул сТруви. — Как вы выжили?

— Мама. Одна… одарённая очень… девочка. Его жертва. И… тёмный маг… инициированный Тьмой… мама звала его Темнейшим…

— Вот, значит, чей это был след, — непонятно выразился сТруви.

Шаг, шорох, — старый неумерший вновь уселся на пол, напротив кресла. Неживая его аура мерцала мёртвым сиянием, заполняя собой всю комнату. На постели серело точно такое же мёртвое пятно — спящая Мила.

Но всё это можно было терпеть. Всё это было — своё, родное, порождённое одной из шести стихий Третьего мира. А вот мертвечина Рахсима была другой. Чужой и чуждой всему живому. Если бы он просто кровь пил и по навьей правде жил, собака! Кто ему что говорил бы тогда. Но Рахсим высасывал души. В ноль, до самого дна. Не мог, да и не хотел уже по-другому.