Дочь княжеская. Книга 4

Новорождённых называют именами ушедших старших, считается, что те таким образом снова возвращаются в Род. Я вот думаю, Лилар. Всё-таки от Сосновой Бухты до Потерянных Земель очень далеко. А у Рахсима мало времени было, вот бы его Канч сТруви заметил! Он, я думаю, этого боялся очень. Он где-то здесь, рядом, Лилар! Наверное, ему так же плохо, как и мне. Кто-то заботится о нём. А кто?

Лилар молчала, держала в руках белый плащ — полагалось по протоколу, хотя Хрийз бы с радостью не цепляла на себя лишнюю одежду, одного платья хватило, ворот шею натирает, корсет дышать не даёт… Но что поделаешь, надо…

— Даррегаш Рахсим — маг Опоры, — сказала наконец Лилар. — И как у любого из них, вся его сила заёмная, высосанная из пленных душ. Мучительное восстановление после перехода через Грань — не для него. Полагаю… он не страдал так, как страдали вы, ваша светлость.

— Да? А что же вы раньше молчали?!

— Патруль ищет, — твёрдо сказала Лилар. — Пока не нашли.

— Спрятался, сволочь…

— Или ушёл сразу же, — кивнула Лилар. — Пока ничего не ясно. Ищем… Пока не нашли. Пойдёмте, ваша светлость… Вам надо принять послов.

Зал для торжественных приёмов — огромен, пронизан солнечной зеленью насквозь, холоден и строг. Белые с золотом стены, затянутый защитным магическим флером потолок. Да и в окнах нет, нет да и пройдёт прозрачной радужной волной защитная магия. Древние стены умели защищать своих хозяев без приказа со стороны…

Гостей полагалось встречать, стоя на ступенях перед пресловутым троном — креслом из прозрачного горного хрусталя. Оно сверкало и сияло, посылая в мир разноцветные сполохи. Но Хрийз ещё вчера сказала, что не сядет туда ни за что. «Пока судьба отца моего не ясна, занимать его место не собираюсь», — отрезала она, и пришлось с её словами смириться.

«Правильно делаете», — одобрила Лилар наедине. — «Вы, хоть и признанная Империей наследница, показываете всем, что говорите не вместо отца, а от его имени. Это важно».

Сихар, правда, не согласилась. Сказала, что князь Бранислав, может, никогда уже не вернётся, и Хрийз со своим упрямством подвешивает себя в воздухе. Вроде она и правитель и в то же время — почти самозванка. В будущем, говорила Сихар, это может принести проблемы.

«Я слушаю своё сердце», — ответила на это Хрийз, — «а оно велит мне поступать именно так…»

Откровенно говоря, с нею, когда на неё находило такое вот дикое упрямство, старались не спорить. Боялись? Хрийз очень не хотела бы вызывать страх у людей. Но, если те видели в ней сначала сестру, которую, как оказалось, очень даже хорошо помнили, несмотря на двадцать с лишним лет её беспросветного сна в глубокой коме, то что тут можно было сделать? Смириться, и использовать этот страх к своей выгоде.