Японская война 1904. Книга пятая

Два корабля сминали друг друга, а вместе с ними погибали сотни зажатых в тесных переборках солдат и гражданских, что попытались уйти вместе с ними.

— Это страшнее, чем война, — сглотнул Огинский, а его лицо болезненно исказилось.

— Это страшно, но война все же хуже, — не согласился Мелехов. — И главное, как эти ужасы доказывают вашу правоту?

— А вы представьте, что было бы, если бы мы продолжили атаковать! Если японцы и так гробят себя тысячами, то что было бы под нашим огнем? Что бы увидели солдаты, когда прижали бы врага к морю, идя последние метры по ковру из еще шевелящихся тел? Что стало бы с их душами?

— Так вы про это, — Мелехов только рукой махнул. — Может, стоит оставить подобное тем, кому и положено эти заниматься? Недаром в каждом полку есть передвижная церковь и священник.

— А я, пожалуй, соглашусь, это не только их дело, — заговорил молчавший до этого Шереметев.

— Скажете, что и сражаться теперь вовсе не надо?

— Надо. И приказ царя выполнять надо, — Степан Сергеевич говорил и словно сам пытался найти ответ. — Получается, мы не могли не остановиться, но зло ли это? Я вот вижу, что наша армия, не ввязавшись в эту бойню, смогла остаться армией, а не палачом. Я сам не видел, но отец рассказывал про польское восстание. Наша армия под рукой Паскевича вымотала и разбила мятежников, пощадив сдавшихся заговорщиков, а местные части потом устроили бойню. Так вот наши после этого остались солдатами, а поляки… Отец говорил, что видел тех солдат и офицеров, и в них словно что-то надломилось."

"Посттравматический стрессовый синдром — я тут же поставил свой диагноз. В этом времени еще никто не считает, что ужасы войны могут стать причиной настоящей болезни, но я-то из будущего и не сомневаюсь, что это правда. И тогда… Не потерял бы я на самом деле армию, доведя до конца эту бойню?.. Если честно, я все равно предпочел бы добить японцев, но с другой стороны… В чем-то Огинский и Шереметев правы: в этой ситуации были не только минусы, но и плюсы.

Солдаты, которые не стали палачами. Солдаты, которые гордились, что могут позволить себе быть милосердными. Солдаты, которые заново открывали для себя, что такое быть частью русской армии. И это тоже было очень важно!

Глава 9

На второй день перемирия мы подъехали к Порт-Артуру. Только если к позициям врага впереди остальных обычно шел я со 2-м Сибирским, то теперь это место бодро заняли первые лица Маньчжурии. На коне с гордо вскинутой головой сидел великий князь Сергей Александрович, за ним, чуть позади, держались Витте, Линевич, Алексеев и еще несколько десятков человек, с которыми мне лично так и не довелось познакомиться.