Испорченный... Книга 2

— Мне придется передать ее тебе, и я даже не знаю, как ты со мной поступишь после. Но дело в том, что я верю — обычных людей ты не оставишь. Ты позаботишься о нашем городе. Поэтому я готова пойти на это. Ненавидь меня, но сделай то, что я прошу. Выслушай меня. Я переживу твою ненависть.

— Что ты от меня хочешь, Нуб, я не пойму? — повисшую тишину разрезал саркастичный голос альфы, а я подняла на него взгляд.

— Я хочу, чтобы ты для всех был моим мужем. И защищал меня в суде, когда мой помощник передаст туда дело. Чтобы меня не забрали к другим омегам и дали свободу остальным. Я хочу, чтобы люди поверили, что омеги должны быть на свободе, и что это возможно.

Помпей не сдержал усмешку.

— Более бредовой идеи я не слышал.

— Если бы ты дал мне больше возможности объяснить, тогда, вероятно, поверил бы.

Он запрокинул голову, расслабленно разминая шею.

— Предположим. — произнес он. — Я дам тебе объясниться и стану твоим мужем, как ты и просишь. Тогда мы можем вернуться к началу разговора. Раз я твой муж — убери наручники и раздвинь передо мной ноги.

Я сжала руки в кулак.

— Помпей, черт побери…

— Я все равно твой муж, разве не об этом болтал тот ублюдок в костюме?

— Это не значит, что я позволю себя унижать. О таких отношениях можешь забыть.

Он внезапно усмехнулся. Я заметила, что его мимика стала более знакомой и привычной, и только когда внезапно раздался треск, а Помпей встал передо мной в полный рост, заслоняя свет, я поняла, что он полностью отошел от транквилизаторов."

"— Удивляюсь твоей сучьей сущности, Нуб. — произнес он, глядя на меня сверху вниз. Я инстинктивно сделала шаг назад, но он снова приблизился, подавляя и показывая, что он меня не отпустит. — Ты готова раздвинуть ноги перед кем угодно, но не перед своим истинным. Ебал я в рот твои отмазки про Вавилона. Я тебе не верю и не дам шанса оправдаться. Ты права.

— И что дальше? — вырвалось у меня.

Он склонил в ответ голову набок.

— Я воспользуюсь твоим предложением. Наша ненависть действительно не стоит жизни моей стаи. Хоть ты и сказала, что остановила облаву, на деле многие продолжают страдать. Их просто ловят и проводят арест под любыми надуманными предлогами.

— Что? — вырвалось у меня, но Помпей не дал мне задать вопросы.

— Получить такого рода власть — все равно что подняться на пьедестал, и с помощью нее я много чего могу сделать. — он замолчал, обведя меня взглядом. — Но я сделаю наш брак адом для тебя. Заставлю задыхаться и истекать кровью каждую секунду, проведенную со мной. Это будет твоя плата за то, что я делал для тебя, и за то, что ты мне вернула.

— И что же, черт побери, ты сделал для меня и что я тебе вернула? — сквозь зубы прошипела я, не выдержав. Помпей поднял руки и с хрустом размял суставы на кулаках.