Александра. Большая игра. (книга вторая)

Когда я сняла рубашку, уставились на мой лиф и на трусы. Тоже самое было и у моих сержант-дам. Девчонки, посмеиваясь над англичанками, сняли и это, оставшись полностью обнажёнными. Но особо они вытаращились на меня, когда увидели мои татушки. Я усмехнулась.

— Чего встали? — Задала вопрос по-английски. — В бане или по-римски термы, все ходят голыми. Раздевайся, Кэт.

Екатерина Арагонская стала раздеваться. Ей начали помогать в этом её дамы. Я же избавила от пелёнок и вообще от тряпок малышку. Увидела у неё покраснения в складочках. Так называемые опрелости. Посмотрела на её мать. Осуждающе покачала головой. Взяла ребёнка на руки. Мои девушки уже все разделись, забрали с собой своё нижнее бельё, оставив в раздевалке только платья и свою форму, и упорхнули в зал с бассейном. Ефросиния тоже разделась. Смотрела сердито и недовольно на фрейлин Екатерины.

— Матушка, долго они копошится будут?

— Разденутся. Да, запашок тот ещё. Не мылись, наверное, пару недель, если не месяц. Фрось, корыто бери. Масло принесла?

— Принесла, Матушка.

— Пошли. Кэт, ты тоже с нами. Твои придворные пусть заходят тоже, как только от своего тряпья избавятся. Фрося, надеюсь, банщицы веники запарили?

— Должны были запарить. Сейчас узнаем.

Веники были ещё с прошлого года, дубовые и берёзовые. Мы их из Руси привезли. И они уже лежали в кипятке, распариваясь.

В большом зале терм было тепло и влажно. Девчонок не наблюдалось, хотя их бельё и было замочено в деревянных шайках, так на Руси называли тазики. Первым делом сполоснули корыто и наполнили его тёплой водой. Удивительно, но малышка не плакала, покорно ждала. Я осторожно опустила её в воду, поддерживая головку. Стала ласково приговаривать.

— Ах ты наша красавица, умница какая, Машенька. Лежит спокойно у тётки Саши. Сейчас помоем нашу Машеньку. Смажем ей складочки, чтобы ничего не болело. — Рядом со мной была Фрося. Она помогала мне. А я приговаривала. — Водичка, водичка, умой Маше личико. Чтобы глазки блестели, чтобы щёчки краснели. Чтоб смеялся роток, чтобы кусался зубок.

Рядом на деревянную лавку села Екатерина. Смотрела, как мы с Фросей купаем её дочь. Слушала, как я приговаривала ласково, хотя ничего не понимала, так как я говорила по-русски. Я держала ребёнка. Фрося намылила тряпочку и стала мылить тельце малышки. От мыла запахло хвоей. Ну да, это было Ленкино мыло. Вернее, ей изготовленное. Мы промыли все складочки. Головку малышки. Особо смотрели, чтобы мыло не попало девочке в глаза. Всё же детского шампуня у нас не было. Я продолжала ласково приговаривать ребёнку:

— Ты вода-водица, всех морей царица. Пузыри пускай, мой и полоскай! Моем глазки, моем щечки. Моем сына, моем дочку. Моем кошку, моем мышку. Моем серого зайчишку!

Моем, моем наугад.