Александра. Большая игра. (книга вторая)

К аббату подошли Агнешка, Паула и Саша Ходкевич. Попросили благословения. Я не мешала. Всё же они были католичками. Даже несмотря на то, что Паула вышла замуж за князя Ивана Васильчикова, она всё же оставалась католичкой. Хотя и готовилась перейти в православие. Ульрих Вюртембергский, сопровождавший меня в числе моей свиты, аббату только кивнул, но подходить за благословением не стал. Я не стала заострять на этом внимания.

— Владыко, падре. Завтра, в нижнем городе, соберут всё взрослое население Полоцка, начиная от 15 лет и старше. Полочане должны будут принести мне присягу, клятву на верность ливонской короне. А так же клятву верности Князю Андрею Полоцкому, моему племяннику. Сыну моей сестры, Имперской Цесаревны, Порфирородной и Порфирогениты, Елены Комниной. Тот, кто не захочет приносить клятву, обязаны будут покинуть город в течении двух дней. Препятствий им никто чинить не будет. С собой они могут забрать всё движимое имущество, которое смогут увести. Те, кто останется обязаны будут принести клятву.

Глядя на Архиепископа и на аббата, подумала, что уния ещё не заключена. Униатов в Литве ещё нет. Тотальное окатоличевание православного населения здесь только начинается. Нет, оно и раньше было, но не в таком масштабе, как после Брестской унии. И не будет уже. Так же, как и террора в отношении православных. Об этом я позабочусь. Из католических священнослужителей тут только аббат. Епископа нет. Хотя я помнила, что в Полоцке, где я бывала как-то, ещё в прошлой жизни, как туристка, католический епископ имел место быть. А здесь только аббат.

В зал, из внутренних покоев замка, вышла молодая женщина моего возраста. Даже немного младше. В дорогом платье. За руку вела мальчика, лет 9–10. Она смотрела на меня. Подошла ко мне и с какой-то надеждой в глазах спросила:

— Вы же Александра? Королева Ливонии?

— Совершенно верно. А Вы кто такая?

— Я Софья, княгиня Верейская. Скажите, Ваше Величество, что с моим мужем? Где он?

Я удивлённо смотрела на неё. Потом вопросительно посмотрела на Архиепископа.

— Царица, Софья Васильевна, жена графа Альбрехта Гоштольда, воеводы Полоцкого. — Ответил мне Архиепископ. Я вновь посмотрела на женщину.

— Я сожалею, княгиня. Но Ваш муж погиб. Погиб как настоящий воин и истинный рыцарь. — Архиепископ с аббатом стали креститься. Софья покачнулась. Побледнела. Стояла некоторое время, закрыв глаза. Потом взглянула на меня. А она сильная женщина!

— Как он погиб? — Задала она вопрос."

"— Я предложила сдать город. Воевода отказался, ибо для него это стало бы позором. А он не мог допустить, чтобы на семью пала хотя бы тень этого. Но, как умный человек, он понимал, что город всё равно будет взят моими войсками. Моя армия больше и лучше вооружена. Однако в случае штурма, город подвергся бы грабежу и насилию.