Александра. Большая игра. (книга вторая)

Нет, не корону Ливонии, она осталась в Вендене. Этот венец мне сделали в Вендене. Это была своего рода, походная корона. Фрейлины же поехали в форме Корпуса.

Забрав Костю, он спал, и Дашу, села в свою карету. К подворью Вяземский прибыли кирасиры Алексея Кобылы. Они должны были сопровождать фургоны с казной и мою карету.

— Алексей, — подозвала я его, — боярская дума уже собралась?

— Конечно, Матушка. — Ответил он. — Они всё время там сидят. Им что ещё делать то? — Алексей усмехнулся. Я тоже.

— Ладно. Это даже хорошо. Всё поехали. — Ответила ему. Позвала Богдана. — Богдаша, возьмите аквилу, но накройте её чем-нибудь, чтобы пока видно не было, что везём.

Мою карету сопровождали сержант-дамы на конях, палатины, плюс кирасиры. Аквилу вёз Божен. В карету ко мне села Фрося, моя бессменная служанка, подруга и та, кто заботиться о моём комфорте. Она тоже была одета в красивое платье с накидкой. На руках золотые браслеты, на пальцах кольца, на шее красивые жемчужные бусы. Так была одета не каждая именитая боярыня и, тем более, купеческая жена или дочь. Фрося стеснялась этого, но я настаивала. Сама дарила ей украшения. Я ей говорила:"

"— Фрося, ты сопровождаешь меня везде. Во дворце Вендена, в Кремле, в походе, что сухопутном, что в морском. Я без тебя, как без рук. Мало того, ты и детей Великокняжеских за ручки водить будешь, царевен и царевичей. А значит, должна поддерживать статус. И не возражай мне, надевай то, что я тебе даю, от платьев, до украшений.

— Матушка, боязно. Я же не боярышня какая, даже не купеческая дочь. Я сирота. Моя матушка была из смердов бояр Вяземских. Чернавкой. А батюшку своего я вообще не знала.

— Фрося, а ты мне дорога не своей родовитостью. Мне на это всё равно. Моей родовитости, равной которой нет в Москве и даже в Европе, на всех хватит. Ты моя личная не просто служанка, но и фрейлина. Да, ты не сержант-дама. Прости меня, Фрося, но я изначально заложила, что туда попадают высокородные. Но для тебя это ничего не значит. Ты не ниже их. Ты просто та, кто всегда рядом со мной. Никого не бойся. Ты никому кроме меня не подчиняешься, и никто над тобой власти, кроме меня не имеет. Любая обида тебе, это прямая обида мне. Поняла?

— Поняла, Матушка. Всё равно боязно.

— Ничего не боязно, Ефросиния.

Вот и сейчас мы ехали в карете. Со мной были мои дети, пусть не все, но это пока. Дашка сидела у неё на руках, смотрела, как я качаю Костика. Выплюнула соску, которая тут же повисла на её тесёмочки.

— Мама. Ляля Сяса?

— Ляля, доча моя. Костик, твой брат родной. — Ответила ей. Даша тут же подхватила соску и засунула себе в рот. Фрося улыбнулась. С умилением смотрела на великокняжескую дочь.

Приехали в Кремль. При въезде в саму Цитадель Москвы нас не рискнули тормозить, тем более Алексея Кобылу тут знали.