Александра. Большая игра. (книга вторая)

Присела рядом с Ксенией. Она открыла глаза.

— Матушка. — Тихо проговорила девушка.

— Как ты себя чувствуешь, Ксюша?

— Больно и слабость.

— Боль пройдёт. А слабость, так ты крови много потеряла, девочка моя. Ничего, сил наберёшься. Тебе сейчас Фрося бульон сделает, куриный. Попьёшь его. Тебе нужно жидкого пить больше. — Наклонилась к ней и поцеловала её в лоб. — Всё у тебя будет хорошо.

— А Агнеша с Паулой и Айтан? — Спросила княжна.

— С ними всё хорошо. Отделались царапинами, небольшими порезами, да синяками. Но уже с утра скачут, как козы. Я им запретила тебя тревожить. Или пустить их к тебе?

— Пусти, Матушка.

— Хорошо. Ладно, пойду я. Проверю остальных раненых.

— А с татями что?"

"— А что с ними? Кого порубили, кого в полон взяли. Приказала повесить их вдоль дороги и указать, что это воры, тати и душегубы. Или пожалеть кого хочешь?

— Нет, Матушка. Всё правильно. Душегубов изводить надо.

Я кивнула и вышла из шатра. При входе в шатёр стояли мои сержант-дамы. Смотрели на меня вопросительно.

— Можете зайти, по проведать свою подругу. Она проснулась. Но смотрите, Ксюша ещё очень слаба.

Проверяла состояние своих раненых. Трое, к сожалению, до утра не дожили. Их не стали здесь хоронить, а я решила увезти в Великие Луки, чтобы отпеть в церкви и похоронить по-христиански. Когда разговаривала с одним из своих солдат, которому вчера наложила гипс на руку и зашила рубленную рану на груди, кираса спасла его от смертельного ранения, ко мне подошёл Богдан.

— Матушка…

— Что такое?

Богдан склонился мне ближе к уху:

— Ближник этого Василя, которого Айно взял вместе с его вожаком, хочет поговорить с тобой.

— Зачем?

— Жить очень хочет. Говорит, что у него есть, что сказать тебе, Матушка.

— Очень-очень хочет жить? Поэтому готов рассказать о своём вожаке?

— Да, Матушка.

— Хорошо. К моему шатру приведите его.

Богдан ушёл, я же не стала прерывать обход раненых. Закончив, вернулась к шатру. Рядом со мной постоянно находились двое палатинов, плюс, как минимум пятеро кирасир Алексея Кобылы, пешком, конечно. Но кирасиры держались чуть дальше, чем палатины. Около шатра на коленях, положив руки на затылок стоял ближний дружок Василя. Я подошла, встала перед ним. Он смотрел на меня снизу вверх.

— Ну и что ты мне хотел сказать?

— Пощади, Матушка-Государыня.

— И всё что ли? И я не Матушка для тебя, вора и душегуба.

— Пощади. Я знаю все захоронки Василя. И он вообще не Василь, это Никитка Рыбин, из детей боярских. — Ответил разбойник. Я взглянула на Алексея. Тот кивнул.

— И много там, в захоронках? — Задала вновь вопрос.

— Много. Я знаю все его захоронки, даже те, о которых, как он думает, никто не знает.

— Почему один из ближников князя Андрея пошёл заниматься разбоем?

— Якобы князь Андрей Старицкий прогнал его.