Александра. Большая игра. (книга вторая)

А учитывая, что этот Василь не из простых… Я думаю, что и имя у него не настоящее.

— Посмотрим, какое у него имя. — Ответила я…

Утром следующего дня оба обоза выдвинулись из Изборска. Двинулись по тракту, сначала строго на восток к Пскову, потом ушли на ответвление дороги, на юго-восток, в сторону Острова. Там тоже была переправа через Великую. От Острова планировала двигаться так же на юго-восток к Великим Лукам, что на Ловати стоят. От них повернуть строго на восток, до Ржева и Зубцова. А от них уже рукой подать до Москвы.

Парацельса я взяла с собой. Он ехал в одном из фургонов, в котором были сундуки. Можно сказать, ехал на злате и серебре. Я везла его в Москву, показать свой Госпиталь. Я ему о нём много рассказывала, и он горел желанием сам всё увидеть и поработать там."

"Я ехала на своём коне. Меня окружали мои сержант-дамы. Все экипированы. Под мундирами у них были кольчуги. Хорошие кольчуги, миланской работы, такие же, как и моя. Айтан надела на левую руку круглый щит. Вторым кругом защиты вокруг нас с фрейлинами ехали палатины. У этих поверх кителей были надеты кирасы. На головах шлемы. Отличался только Аббас. Он был в полном тяжёлом персидском доспехе. Это я ему разрешила его носить. Я подарила ему его. Сейчас он ехал чуть впереди, его лицо закрывала кольчужная личина, оставив только прорези для глаз. У него было две сабли в ножнах. На спине круглый щит, в руках персидский лук. Тут же сбоку, крепился к луке седла колчан со стрелами. Аббас управлял конём коленями. У Айно тоже в руках был лук. Тот, который я ему подарила. Он с ним не расставался. Иногда только, когда нёс охрану в королевских или великокняжеских покоях. Его родичи двигались параллельно с нами, с обоих сторон тракта, в лесу, выдвинувшись вперёд. И всех нас окружали, по внешнему периметру кирасиры Алексея Кобылы. Кроме этого, в фургонах ехали солдаты, некоторые шли рядом с повозками, повесив за ремень на плечо свои мушкеты и примкнутыми штыками.

Из кареты вышла Марфа. Тоже в кителе и в броне под ним. Вскочила на своего коня, который шёл привязанный за каретой. Подъехала ко мне. Мы ехали с ней бок о бок, касаясь стременами.

— Матушка, ты бы побереглась. Мало ли что⁈ Села бы в карету? — Сказала Марфа.

— И правда, Матушка. — Поддержала Марфу Ксения.

— Ещё чего не хватало. Нет, я поеду на коне. И не надо мне ничего говорить. Вон, лучше Филиппа пересадите из фургона в карету к Фросе. Да пару пистолей ему дайте. А то не дай бог, что с юношей случится, я себе потом никогда этого не прощу.

И Марфа, и мои фрейлины, а так же палатины, удивлённо на меня посмотрели. М-да, за языком иногда надо следить.

— Матушка, а почему ты так переживаешь за этого немца? — Удивлённо спросила Ксения. На Руси вообще всех иностранцев называли немцами.