Александра. Большая игра. (книга вторая)

В дневном свете, что проникал в комнату через окна, погоны переливались золотом. Опоясалась поясом, типа портупея. Прицепила на него шашку с левой стороны и сунула в кобуру пистоль с правой. Посмотрела вновь на супруга. Он встал. Подошёл ко мне, очень близко. Жестом отослал челядинку. Она выскочила из комнаты. Он смотрел мне в глаза, я в его. Оба улыбались.

— Ты чего себя поглаживала? Хотела меня в вести в грех соблазна, Царица Ливонская?

— Почему в грех, Великий Государь Московский? Разве жена может супруга своего венчанного в грех ввести? Телесная любовь между мужем и женой, это не грех, Василий. Ибо сказано в библии, да прилепится муж к жене своей и будут они единой плотью. Так в чём же грех, Господин мой?

— То есть, ты сейчас дала понять мне, что готова впустит в себя мужа своего и удовлетворить желание его?

— Нет, дорогой. Я дала понять, что я, несмотря на роды, всё равно могу быть красивой и желанной. А насчёт впустить в себя мужа своего, мы же говорили с тобой об этом. Я пока не готова. Не всё у меня там зажило. Потерпи… Хотя, давай так, Вась. Я всё понимаю и то, что у тебя долгое воздержание…

— Господь благоволит воздержанности, Саша.

— Конечно, благоволит. Но не всегда и не везде. Ибо во всём надо знать меру. В конце концов, ты не монах. Давай так, после того, как всё закончится, я постараюсь сделать так, чтобы ты удовлетворился. Сбросил напряжение.

— Что сбросил?

— Удовлетворил желание плоти своей.

— Но тебе же нельзя!

— Вась!!! Ты чего? Нельзя пока беспокоить тебе лоно моё. А во всём остальном… Разве ты забыл? — Я усмехнулась, глядя на супруга.

— Не забыл. Просто… Ты потом почти не стала так делать.

— Вась, я была беременная. А сейчас нет. Так что всё возвращается на круги своя.

— Саш, я вот иногда думаю… Скажи, ты имеешь хоть толику стеснения?

— Не поняла, дорогой? Поясни?

— Ну стеснения, христианской скромности?

— А что не так? В чём именно стеснения, христианской скромности, ещё скажи добродетели во мне, по твоему мнению, не хватает?

— Просто ты иногда такое вытворяешь, на супружеском ложе. И стонешь громко. Да вот хотя бы сейчас, когда ты переодевалась. Взгляд у тебя такой был… И ещё оглаживать себя давай."

"— А тебе не нравится? Может мне надо лежать под тобой аки брёвнышко, молчать и не шевелится, ожидая, пока ты удоволишь зов своей плоти? Хорошо, давай я так и буду делать. Лягу с тобой, ноги раздвину, лицо отверну, буду молчать, как рыба.

— Саш, я же не говорю, что мне не нравится. Всё нравится. Я тут намедни с Владыкой разговаривал. Так он мне сказал, что мы с тобой должны вести себя, проявляя христианскую скромность и добродетель и благопристойность, ибо являемся примером для православных поданных наших.