Александра. Большая игра. (книга вторая)

Хорошо, что никого не поубивало и не покалечило. Во время мы оттуда убежали. Я как почувствовала, что сейчас песец будет полный, ну и крикнула, чтобы все когти рвали. Я самая первая со своим животом улепётывала. Неслась, живот поддерживая, и молилась, как бы мне носом в землю не грохнутся и малыша не придавить. Васька меня догнал, к себе лицом развернул, спиной в сугроб уронил и надо мной раскорячился. Это он меня так закрывал. И тут грохнуло. Сарай раскатился по брёвнышку. Крыша обломками разлетелась. Что тут началось, кошмар сплошной. Сначала охрана набежала. Потом из Корпуса прискакали, дядька Евсей. Потом из Кремля, от твоего возлюбленного. Под конец, папан примчался со своими головорезами. Потом мне три дня мозги плющили. Сначала в Кремле, Великий Князь с Митрополитом. Что да как? Я им всё рассказала. Василий то твой, недовольный был. Говорит: «Царевна Елена, а если, что с тобой случится, что я Александре скажу? Она ведь просила за тобой особо смотреть!» Повинилась я перед ними. Сказала, что бывает такое. В расчётах ошибка закралась. Митрополит тоже недовольный был. Выяснял, не бесовщиной ли там какой мы занимаемся? Поклялась на кресте, что ничего подобного. Что всё строго по науке. Потом молилась с ним, два дня. Запарилась на коленях стоять. Папан всем, кто там присутствовал и участвовал в эксперименте, допросы и дознание учинил. Еле остановила его аппарат НКВД. А то он уже на дыбу людей потащил. Народ после этого перепуган весь.

— Бориска мой, пушкарь, жив хоть?

— Жив. Правда, пока я с Митрополитом грех отмаливала, ему плетей успели всыпать и на дыбу потащить. Но ничего страшного или там членовредительства не успели сделать. Я его забрала. Дарёна твоя потом его подлечила. Намазала разными мазями. А мне запретили паровик делать.

— Как запретили, так и разрешат.

Ленка полезла ко мне обниматься.

— Сань, как хорошо, что ты приехала. Посидим с тобой, более точнее расчёты сделаем.

— Почему котёл взорвался, разобралась?

— Да разобралась я, ещё там, когда паровик затрясло. Поняла, что курица я безмозглая. Клапан то предохранительный не сделали.

— Паровик то долго работал?

— Ну минут двадцать колесо крутил через привод. Сначала медленно пошло, потом быстрее. Ты бы видела физиономии всех, кто в сарае был, а особенно у Бориски твоего. Народ крестится начал, а Борис выпучил глаза, рот открыл, нижнюю челюсть на пол с грохотом уронил, слова все у него в глотке застряли. Да я и сама, если честно, вытаращилась. До последнего момента не верила, что у нас что-то выйдет. Делалось то всё почти на коленке.

— Это тебя, Лен, Господь любит, безбашенную девчонку. Как в детстве сарай взорвала, так и пошло у тебя, всё не как у нормальных девочек. — Я засмеялась. Мы с ней обе хохотали. Мои фрейлины и Евдокия слушали нас во все уши.