Александра. Большая игра. (книга вторая)

Тринадцать лет назад, всего лишь 7000 кызылбашей-мюридов разгромили и обратили в бегство 30-ти тысячную армию султана Азербайджана Алванда Ак-Коюнглу. А двумя годами позже 12000 кызылбашей обратили в бегство 70-ти тысячную армию другого султана. Они фанатики.

— Зачем ты мне тогда даришь фанатичку? Ты хочешь, чтобы она меня зарезала во сне, Хаджике? Вот обрадовал то меня! И вообще, вы что оба сговорились? Вы мне тут гарем устроить решили? Я, между прочим, христианин. Мне гарем верой противопоказан! — Разозлился Михаил.

— Эээ, Михайло, зачем злишься? Хаджике Мансур хочет как лучше. Зато посмотри, какая красавица! Сладкая, как финик. Какое лицо у неё, тонкие черты, нос, губы. Всё создано для того, чтобы любить мужчину и дарить ему наслаждение. А глаза какие, как два горных озера. — Карачибек сделал знак своему нукеру. Тот мгновенно разорвал на девушке нательную рубашку, в которой она была облачена. — А смотри какое юное тело. Бедра, тонкая талия. Длинные ноги, которые обхватят тебя во время любовных игр.

Девчонка была совсем молоденькой. Лет 14–15. Стояла, опустив руки вдоль тела. Взгляд её ничего не выражал, был каким-то стеклянным.

— Карачибек, перестань. Твою душу то! Хаджике! — Михаил от этого зрелища даже подпрыгнул и кинулся к персидской княжне. Схватил половинки её рубашки и натянул до плеч. — Вы что тут, надо мной издеваетесь?

— Вижу она тебе понравилась. Дарю, Михайло, лейтенант Корпуса Искандер-султан. Всё же не даром местный воевода запал на княжну. Но он не успел. — Мансур захохотал. Его поддержали другие татары. — Мы успели раньше. Нет, не в том плане, что попробовали княжну. Успели ему вспорот брюхо и отрезать голову. Так что девка не тронутая. Забирай. И ещё, я же говорю, что Мансуры не жадные. Мы щедрые, Михайло. В придачу к ней, я отдам тебе и её брата, княжича. Правда он сидел здесь на цепи в порубе. Не судьба у детей эмира из рода Бейдили обрести свободу.

Михайло увидел, как двое конных нукеров Хаджике Мансура копьями подтолкнули вперед молодого парня. Ему было, наверное, столько же лет, как и самому Михаилу. Совсем молодой. Руки и его голова у парня были закованы в колодку. Весь грязный, обнажённый по пояс. Из одежды на нём были какие-то рваные штаны. Сам он был босиком. На груди и спине имелись следы от побоев и кнута. Но несмотря на это, он был не сломлен. Его черные, как ночь глаза горели огнём ненависти и ярости. Хаджике указал на парня кнутом.

— Мюрид. Фанатик. Я рекомендую тебе убить его. Но это уже ты сам решишь."

"Парень что-то крикнул. Нукер Мансура взмахнул плетью. Но Михаил окликнул его:

— Стой! — Посмотрел на Мансура. — Если ты их даришь мне, тогда не надо бить его! Что он сказал? И на каком языке?

— Он перс. Но говорил на турецком. Он сказал ругательство.

Михаил подошёл к парню.