Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Ничего не ад, Паула! Ты же любишь Ваньку Васильчикова? А как ты с ним, когда замуж выйдешь, в баню ходить будешь? Привыкай. Посиди немного, сейчас станет по легче. Я не сильно поддала!

— Что значит не сильно? У меня уши горят, сейчас сварятся. Как я без ушей буду?

Слушая перебранку двух княжон, улыбнулась. Агнешка молчала. Ну эта всё же славянка. Наверное, с баней знакома. Я сидела, грелась. С меня побежал пот. Рубашка стала намокать. Закрыла глаза. Хорошо то как. Тем более, на улице зарядил промозглый холодный дождь. В какой-то момент дверь в лаконикум резко открылась и оттуда выскочила Паула. Хотела прыгнуть в бассейн, но я остановила её.

— Не сюда, Паула. В холодную комнату беги, там в бассейн прыгай. Здесь вода горячая.

Нет, вода в бассейне не была кипятком. Там можно было погреться, но остудить она не могла. Паула рванула в соседнюю комнату. Я услышала плеск воды. Потом девичий визг. Но это был визг радости и облегчения. Из парной вышла недовольная Ксения.

— Ксюша, ты чего издеваешься над бедной Паулой?

— А чего она бедная? То же мне. Пусть привыкает. Жаль веников нет. — Посетовала Ксюша.

— Да, чего нет, того нет. В следующий раз озаботимся.

За Ксенией из парилки вышла Агнешка. Выдохнула.

— Ох, Ксения!

— Что? И ты тоже убегаешь? — Ксюша недовольно смотрела на Агнешу.

— Ксюш. Ну подожди. Вот прямо взять так сразу и в раскалённое пекло. Дай остыть. — Ответила польская княжна.

— Да ну вас. А я ещё посижу. — Ксюша вернулась в лаконикум и закрыла за собой дверь. Молодец девка, если парится, так парится. Агнеша подошла ко мне и села рядом.

— Жарко там сильно, Матушка. — Сказала она. Я ей кивнула.

— Посиди здесь. Или в холодную, к Пауле? Она там в бассейне плещется.

— Чуть позже. Матушка, а почему ты в парную не пошла?

— А мне и здесь хорошо. — Посмотрела польке в глаза. — Я люблю парится. Особенно когда берёзовым, дубовым или можевеловым веником, а потом пихтовым по телу по распаренному телу пройдутся. Благодать. Но сейчас мне и горячей комнаты достаточно.

Рубашка на мне намокла от пота. Стала облеплять живот. Агнешка смотрела внимательно. Я скрывать не стала. Увидела, как у польской княжны глаза округлились. Она перевела их с моего живота на мои глаза.

— Матушка???

— Что Матушка?

— Ты не праздна? У тебя животик стал… — Она показала на себе ладонью.

— Почему сразу не праздна? Может я толстеть начала, потому, что хорошо питаюсь. — Агнешка тихо засмеялась, прикрыв рот ладошкой. В глазах плясали весёлые бесы. Я улыбнулась ей. — Ну ладно, да, не праздна. Ничего от вас не скроешь. Только, Агнеша, не надо об этом никому говорить.

— И даже Ксении с Паулой?

— Этим можно. Но и всё. Надеюсь вы меня не выдадите? А то нехорошо получится.

— Что ты, Матушка, как можно? А Фрося знает?

— Фрося знает. Она самая первая узнала.