Александра. Большая игра. (книга вторая)

— Он подошёл к стоящему на коленях Саиду. Пнул его.

— Ты, вонючий кусок сала, цепь отстёгивай. — Указал саблей на общую цепь, которой были прикованы рабы. — Живее, пёс поганый. — Саид трясущимися руками снял с пояса ключ и расстегнул замок. Рабы стали освобождаться. Толстяк смотрел на них с ужасом. Понял, что они с ним сделают за те издевательства, которыми он их истязал. Дмитрий, освободившись от цепи, подошёл к матросу.

— Ты сказал, что вы матросы Королевы Ливонии и Великой Княгини Московской? — По-испански задал он вопрос.

— Точно. А ты кто?

— Русич. Из Рязани. Купец я, Дмитрий Быков. Татары нас перехватили на Волге. Караван разграбили, самих в полон. Продали в Кафе. Оттуда увезли в Царьград. Там перепродали и оттуда уже сюда. Больше года я здесь уже."

"— Я тоже русич. Из Москвы. Всё, Дмитрий. Твой полон окончился. Домой вернёшься. А то, что купец, это хорошо. Матушка-Государыня, купцов привечает. Обратись к ней, может чем и поможет.

— А она здесь?

— Нет, в Риме сейчас. Мы в Генуе стоим. Она туда прибудет, чтобы потом с флотом домой вернуться. А ты один здесь из русичей? Или ещё кто есть?

— Есть. Юрий. Он из Твери. Тоже в полон к татарам попал. — Дмитрий повернулся. Стал звать своего соотечественника. — Юрий, Юрий! Ты где?

Но Юрий не откликался. Он был прикован к цепи, как раз с правого борта. И обломком весла ему сломало рёбра. Одно ребро острым обломком проткнула Юрию сердце.

Толстый Саид завизжал. На него кинулось сразу несколько рабов. Ему выдавили глаза, порвали рот и перерезали глотку его же кинжалом.

Мубарак поднялся на палубу. Там хозяйничали во всю матросы с каравеллы. Выбрасывали за борт мёртвых пиратов, предварительно раздев их. Тут же на палубе лежало оружие пиратов. Сабли, кинжалы, ятаганы, пара аркебуз. Мубарак подошёл к этой куче и поднял из неё турецкий ятаган.

— Эй ты. — Услышал Мубарак. Он оглянулся. На него смотрели несколько матросов. У всех сабли в руках. Один из них направил на Мубарака ствол пистоля. — Положи назад, сарацин. — Мубарак понял, что они требуют отдать оружие. Но он не собирался больше этого делать. Оружие значило свободу. И он поклялся себе сам, что больше никогда не станет рабом. Глядя на матросов, покачал отрицательно головой. — Я сказал положи, сарацин, или я выстрелю. — Он поднял пистоль выше. Теперь ствол оружия смотрел Мубараку в лицо.

— Стойте. — К ним подошёл Дмитрий. — Оставьте его. Он не сарацин. Он христианин. Мубарак, покажи свой крестик. — Дмитрий разорвал лохмотья на груди Мубарака. На его шее висел деревянный крестик.

— Понятно. — Кивнул матрос и убрал пистоль. — Странно только. Он же как сарацин, чёрный весь.

— Он из Эритреи. А там христианство приняли больше тысячи лет назад. Эритрейская Церковь одна из самых древних христианских Церквей.