Александра. Большая игра. (книга вторая)

Тициана Вечеллио. Он написал её шесть лет назад, по заказу одного аристократа из Флоренции. Но после написания картины, оплачивать работу молодого художника отказались. Посчитали слишком откровенной. В это время во Флоренции был Один из жителей Лукки, Франческо Гуиниджи. Тициан продал ему картину. А Франческо передал её в храм.

— За сколько он её купил?

— За 50 серебряных флоринов, Ваше Величество.

— За сколько?

— За 50. Вы считаете, что он переплатил? Но сумма заказа составляла две сотни флоринов.

Я смотрела на подручного папы римского. Господи, знал бы он сколько картины этих художников будут стоить в 20 и 21 веке⁈ Миллионы!!!

— Знаете, Ваше Величество, я тоже считаю, что этой картине не место в храме. Её нужно будет убрать. Всё же на ней изображена языческая богиня Венера.

— Я готова купить её. А так же «Луккскую Мадонну» и «Мадонну Милосердия». За эти три картины, две на холсте и одна на дереве, я готова выплатить двенадцать тысяч серебряных ливонских талеров. Ливонский талер равнозначен серебряному флорину. Вес чистого серебра одинаков.

— Сколько Вы готовы заплатить, Ваше Величество? — Если сказать, что Апостольский Администратор был шокирован, значит ничего не сказать. Он даже побледнел. Глаза чуть на лоб не выскочили. Так же был шокирован и епископ Эрар де ла Марк, присутствовавший здесь же.

— Двенадцать тысяч, отче. По четыре тысячи за картину. Тем более от Венеры, Вы, отче, хотите избавится.

Апостольский Администратор и епископ переглянулись.

— Я согласен. — Ответил Систо Гара делла Ровере. Я кивнула, конечно, согласен. Я бы удивилась, если бы он не согласился. Это сейчас Бартоломео, Тициан, ван Эйк не так известные художники, хотя тот же Ян ван Эйк и был востребованным. Но таких как он хватало. Я ещё раз посмотрела на картину Тициана. Я не знала, дожила до моего времени эта его картина, ведь какие-то его творения были утрачены за века, прошедшие после его смерти.

— Я выдам Вам, отче, вексель на 12 тысяч талеров. Вексель Ливонского Королевского банка. Его примет любой банкирский дом Европы.

— Хорошо, Ваше Величество.

Я оглянулась. Нашла взглядом Никифора.

— Никиша, принеси мою шкатулку. — Я возила её в карете. Никифор кивнул и вышел из храма. Вскоре вернулся. Принёс шкатулку. Я достала оттуда бланк векселя. Моё ноу-хау. Тут же была и чернильница с ручкой-пером из золота. Написала на векселе на латыни «двенадцать тысяч талеров». Поставила свою подпись и личную печать. Никифор посыпал мелким песком. Потом встряхнул. Я взяла вексель и передала его Систо. Тот взял, смотрел на вексель. Ну да. Красивый он. Разноцветный и с водяными знаками. Не подделаешь.

— Скажите, отче, а Тициан уже написал свою картину «Любовь небесная и Любовь земная»? — Я не помнила, когда эта картина была написана. Но помнила для кого.