Александра. Большая игра. (книга вторая)

Сшивала рубленную рану одному из ландскнехтов на груди, когда в палатку заглянул Богдан.

— Матушка, магистрат привели. И баб ихних с детками.

— Пусть ждут.

Закончила зашивать рану. Солдат был под наркозом. Фрося держала в одной руке мои часы и считала пульс у него.

— Всё, Фрося. Марлю убирай. Пусть в себя приходит. Шов мазью смажешь. Потом дашь ему отвар попить. И скажи, чтобы мои инструменты прокипятили.

— Хорошо, Матушка.

Забрала у Фроси свои часы. Сняла медицинскую маску с себя. Вышла из палатки. Илья притащил моё походное кресло. Глянула сколько время. Ого, четыре часа на ногах, врачевала солдат без перерыва. Ночь давно вступила в свои права. Возле палатки горели факела.

— Божен, взвара принеси мне. — Велела палатину. Он метнулся к моему шатру. Я села, устало закрыла глаза. Члены магистрата в порванных кафтанах и их семьи стояли здесь же на коленях. И взрослые, и дети. Все молчали. Тишину нарушали только стоны раненых, крики солдат в лагере и потрескивание факелов.

— Матушка, взвар. — Услышала голос Божена. Открыла глаза. Рядом стоял палатин с серебряным кубком в руках. Над кубком поднимался пар. Вокруг полонённых стояли мои палатины и ратники моей личной охраны. Подошли три мои сержант-дамы. Взяла кубок. Держала его в ладонях, заодно грея их о кубок. Сделала глоток. Божен мёда положил. Улыбнулась ему.

— Спасибо, Божен. Очень вкусно. — Божен довольный поклонился мне и сделав шаг, встал за моей спиной. Я посмотрела на членов магистрата. — Кто из вас войт Ковно?

— Я, Ваше Величество. — Стоявший на коленях всех ближе ко мне мужчина в порванном кафтане, попытался встать, но ему на правое плечо Никифор положил клинок сабли, давая понять, что ему никто не разрешал вставать с колен. В руках войт держал символический ключ от города. Бронзовый."

"— Знаешь, войт, — я сделала ещё один глоток, стала рассматривать кубок в свете факелов, — мне не интересно твоё имя. Мне даже не интересно какого ты рода-племени и какого сословия. Это уже не важно. Вот смотри, войт, ты отказался сдать мне город. Но всё равно принёс мне ключ от него. Город не смотря на твой отказ, всё равно стал моим, только не по согласию и без крови, а через разрушение, смерть и страдания. Скажи мне, войт, сколько горожан и горожанок уже умерли? А сколько ещё умрёт. Сколько женщин и девиц будет изнасиловано? Не знаешь? Плохо, войт. Тебе об этом в первую очередь нужно было думать. Эти же слова я говорила и глупому войту Браславля, прежде чем его четвертовали и его кровоточащие куски плоти развесили на стенах города, как и членов всего магистрата. — К нам подошли французы, Франциск и два его товарища. Остановились неподалеку и слушали. Если что было не понятно, то им переводил кто-то из людей герцога Баварского.