Герцогиня Чёрной Башни. Хроники Паэтты. Книга II

Не было молний, раскалывающих небо, землетрясений; с неба не повалил красный снег, а деревья не вспыхнули негасимым огнём. Всё случилось так буднично…

– И хвала богам за это, капитан! – усмехнулся Брайк. – Я бы вообще предпочёл уснуть, а затем проснуться и узнать, что всё уже кончено. Но мы оба знаем, что так не будет.

– Мы победим, – пожал плечами Лэйто. – Так не всё ли равно – как? Лично я готов и потерпеть, если будет лихо. Главное, чтобы те, кого мы защищаем, оставались в безопасности.

– Это точно, – кивнул Брайк.

О чём, или точнее – о ком в этот момент подумал подполковник – неизвестно, но капитан Лэйто думал о красивой белокурой девушке, находящейся в сотнях миль отсюда в полной, как хотелось ему надеяться, безопасности.

***

Наверное, человек всегда недоволен. Ещё совсем недавно Бин проклинал пронизывающий холод Палатия и мечтал оказаться в самой горячей сердцевине пустыни Туум, а теперь вот метался в обжигающей постели, надеясь хоть ненадолго уснуть, однако этому мешала жара. Сквозь открытое окно тянул небольшой бриз от моря, но и он не спасал. Крупные капли пота покрывали лоб Бина, волосы слиплись и облепили лицо. На соседней койке сопел Кол. Вот кому всё едино – что жара, что холод!

Снова эти сны! Сны пугающие, сны безнадёжные. Каждый раз одно и то же – Мэйлинн, стоящая на дне глубокого каменного колодца (или Башни?), умоляюще глядит вверх, на него, и протягивает к нему руки. Видно, что она что-то кричит, но ни один звук не вырывается из этого глубокого провала. Бин оглядывается вокруг в поисках верёвки или чего-то похожего, но видит лишь режущую глаза яркую белизну. Он хочет прыгнуть в этот колодец, чтобы если не спасти, то хотя бы разделить участь своей любимой, но оказывается, что он не может просунуть в отверстие даже руку.

Единственное, что было хорошего в этих снах – они довольно быстро обрывались. Бин вскакивал, давясь беззвучным криком, и затем долго сидел, глядя в темноту широко распахнутыми глазами, словно всё ещё видя перед собой жерло колодца. Обычно после этого он больше уже не мог заснуть, проводя остаток ночи в какой-то полудрёме, болезненной и изматывающей.

Если не считать этих кошмаров, то Мэйлинн ни разу не являлась Бину с тех пор, как они попрощались на том острове с незапоминаемым названием. Признаться, Бин рассчитывал на обратное – он надеялся, что пока ещё Башня находится в этом мире, у лирры будет возможность проникать в его сны.

Однако, вероятно, дверь между ними была уже закрыта, а Башня, скорее всего, была уже не здесь. То, что могло бы видеться сейчас какому-нибудь сумасшедшему путешественнику, вздумавшему проплыть мимо Полумесяца (хотя там Серое море уже наверняка было сковано льдом), было не более чем тенью, следом, оставшимся ещё в мире Паэтты.