52 Гц

Они стояли группами и компаниями, фотографировались, вежливо обнимались, пили шампанское из широких бокалов: то ли закулисье Сиднейской оперы, где Эван давал концерт, то ли отель, то ли чей-то дом. Майкл поставил бы на оперу: Эван не любил вечеринки, он вечно сбегал с них раньше времени, чтобы дома влезть в мягкий халат, носки, тапочки и упасть на диван с книжкой.

Жизнь раскидала их. Нью-Йорк, Калифорния, Лондон, Австралия. Кто мог подумать тогда, на пыльном школьном дворе, среди монашек, пособий по безработице, проституток, наркоманов, воров — что каждый из них вырвется в большой мир? Покинет унылый квартал, застроенный коробочными многоэтажками и домиками размером с клетку для крысы. Исполнит мечту. Эван вырвался первым, за ним повезло Томми. Потом подтянулся Майкл. Последним уехал Бран.

Майкл скользнул большим пальцем по сенсорному экрану. Автоматически лайкнул очередное селфи от Сары из тренажерного зала, за ней — фотографию зимнего парка от Виннифред. Пожалел, что самой сестры на фотографии не было — она стеснялась своей буйной рыжины и фотографировалась только в безразмерных вязаных шапках.

«Привет, Нью-Йорк!» — короткое восклицание под фотографией сияющей от огней и рекламы Таймс Сквер. Привет — и все, ничего больше, будто на бегу, торопясь, чуть не роняя из рук смартфон. Взгляд Майкла метнулся ко времени публикации. Три часа назад. Всего-то. Сердце пропустило удар, он воровато оглянулся на Викторию. Та, безмятежная, покачивала ногой, пока Хлоя танцевала вокруг с карандашами и кисточками, рисуя Виктории новенькое лицо. Судя по доносящимся до Майкла «эта корова», «да пошла она» и «не у того сосала», речь шла об их общей знакомой. Майкл вытянул из пачки новую сигарету, открыл стеклянную дверь и выскользнул на огромную террассу, пронизанную холодным декабрьским ветром. Аккуратно закрыл дверь за собой, отсекая себя от тепла и женских голосов.

— Привет, — выдохнул он, когда на том конце сняли трубку. — Это я. Ты в Нью-Йорке?

— Привет, — равнодушно отозвалась Фабьен. — Да, а что?

— Я думал, ты больше не вернешься в Америку.

Фабьен с хрипотцой рассмеялась. У ее смеха был гортанный французский акцент, бархатный, темный. Мужской голос рядом спросил, в чем дело. Майкл скривился от ревности, шевельнувшейся под сердцем и скользнувшей в желудок, как холодная змея. Вслушался в фон: голоса, звон стаканов, приглушенная музыка.

— Ты не одна? Ты надолго?..

— У меня завтра съемка для Vanity Fair, — рассеянно сказала Фабьен. — Вечером улетаю.

— Давай увидимся. Я буду сегодня в Киприани, приезжай после десяти.

— А что там? — незаинтересованно спросила она.

— Новый год. Вечеринка. Там весь город будет.

Фабьен замолчала, будто раздумывая над его предложением.